— Джондалар, не наступи на водяные орехи. — Она указала на плоды с шипами, усеявшие берег.

Он поднял плод и внимательно рассмотрел. Четыре шипа были расположены так, что один всегда крепко цеплялся за землю, а другие торчали вверх. Он покачал головой и отбросил орех в сторону.

Эйла, нагнувшись, подняла несколько орехов.

— На них не стоит наступать, но для еды они хороши, — сказала она.

Тут же на берегу она увидела растение с широкими мягкими сине-зелеными листьями и решила завернуть в них орехи, чтобы защитить свои руки. К тому же при варке эти листья приобретали отменный вкус. У самой воды рос водяной щавель в рост человека — это тоже годилось для варева. Рядом виднелись мать-и-мачеха и щитовник с вкусными корнями. Дельта изобиловала пищей.

Эйла присмотрелась к зарослям молодого тростника. Это растение тоже годилось в пищу: из старых корней можно было делать пасту и густые супы, молодые поедались в сыром или вареном виде, из пыльцы изготовлялось нечто вроде лепешек — все было вкусным. Напоминающие пушистый кошачий хвост молодые соцветия на высоком стебле тоже были съедобны.

В дело шли и другие части тростника: листья годились для плетения циновок и корзин, а пух служил отличной набивкой или прекрасным подспорьем для разжигания огня. Хотя Эйла теперь использовала для этого кремни, но она знала, что прежде пух применялся как горючий материал.

— Джондалар, давай воспользуемся лодкой и поплывем к тому тростнику. Можно набрать еще много вкусных вещей вроде стручков водяных лилий и их корней. Корни тростника тоже неплохи. За ними придется лезть в воду, но мы же только что купались. Все найденное сложим в лодку.

— Ты здесь никогда не была. Откуда же ты знаешь, что эти растения съедобны? — спросил Джондалар, когда они отвязывали лодку от волокуши.

— Возле пещеры на полуострове были болота, и там росли такие же растения. Иза знала, как их использовать и где их можно найти. О других мне рассказала Неззи.

— Ты, наверное, знаешь все растения.

— Многие из них. Не все. Особенно здесь. Хотелось бы узнать еще. Женщина на острове очищала какие-то корни. Она, наверное, знает. Жаль, что мы не встретились с ней.

Она явно огорчалась. Джондалар знал, как она скучала по другим людям, ему тоже не хватало людей.

Они принесли лодку и спустили ее на воду. С борта лодки течение было заметным, и они начали активно грести, чтобы их не унесло. Вдали от берега с его обилием ила вода оказалась настолько прозрачной, что были видны стаи рыб, снующих среди водяных растений. Некоторые из рыб были довольно крупными, и Эйла решила потом наловить несколько штук. Они остановились у скопления лилий, которых было так много, что не было видно воды. Когда Эйла скользнула в реку, Джондалар с трудом удерживал лодку на месте. Лодка беспрерывно крутилась, и только тогда, когда Эйла, встав на дно, попридержала борт, суденышко приняло устойчивое положение. Используя в качестве ориентира стебли цветов, Эйла пальцами ног вырывала корни из мягкого ила и, когда те всплывали, собирала их. Когда она опять забралась в лодку, та закрутилась, но с помощью весел они привели ее в нормальное положение и поплыли к тростниковому островку. Когда подплыли ближе, то Эйла отметила, что этот тростник был гораздо ниже, — тот, что рос возле берега, достигал высоты деревьев.

Они внедрились в густые заросли, раздвигая тростник, но им никак не удавалось увидеть твердого дна. Как только они продвигались вперед, тростник сзади снова вставал стеной.

Эйле это показалось плохим предзнаменованием, а Джондалар почувствовал, что ему становится жутко в этих обступивших их тростниковых джунглях. Впереди они увидели летящих пеликанов, и им показалось, что те летят по кругу.

Когда они оглянулись назад, сквозь заросли, то обнаружили, что берег тоже вращается.