— Ты хочешь сказать, что если бы я захотела показать, как важно то, что я думаю об этом человеке, то могла бы вырезать его лицо?

— А почему бы и нет? Когда ты делаешь мунаи, ты знаешь, почему ты делаешь это. У тебя есть где-то внутри особое ощущение, не так ли?

— Да, и соответственно совершаются определенные ритуалы.

— Именно чувство, вкладываемое в это, определяет разницу.

— Таким образом, я могу вырезать или слепить чье-либо лицо, если чувство, которое я вложу в работу, будет верным.

— Я вообще считаю, что ничего плохого не случится. Ты очень хорошая художница.

— Но, возможно, будет лучше, — предостерегла Ш'Армуна, — если не вырезать фигурку целиком. Вреда не будет, если ты сделаешь только голову.

Кавоа согласно кивнула, и обе посмотрели на Эйлу, как бы ожидая одобрения. Втайне обе женщины все еще задавали себе вопрос: кто же на самом деле была Эйла?

Наутро Джондалар и Эйла точно решили ехать, но снаружи гудела такая пурга, что в нескольких шагах ничего не было видно.

— Не думаю, что нам удастся сегодня уехать, по крайней мере не в такой буран, — сказал Джондалар, отбрасывая саму мысль о задержке. — Надеюсь, что вскоре поутихнет.

Эйла пошла в поле и свистом подозвала лошадей. Она очень обрадовалась, когда из снежной пелены перед ней возникли Уинни и Удалец. Она отвела их поближе к стойбищу, в более защищенное от ветра место. Возвращаясь, она думала об обратном пути к реке Великой Матери, поскольку она одна знала дорогу.

— Эйла!

Она оглянулась и увидела у дальней стены маленького дома Кавоа.

— В чем дело, Кавоа?

— Я хочу показать тебе кое-что. — Она сняла варежку. В ее руке оказался маленький круглый предмет из мамонтовой кости. Она осторожно положила его на ладонь Эйлы. — Я закончила.

Эйла подняла ладонь и удивленно улыбнулась.

— Кавоа! Я знала, что ты способная, но не знала, что настолько. — Она внимательно рассмотрела маленькое изображение Ш'Армуны.

Это была только голова женщины. Никакого намека на тело, но, без сомнения, это была Ш'Армуна. Волосы пучком стянуты на макушке, узкое лицо слегка перекошено: одна сторона больше другой, но красота и достоинство женщины были очевидными. Маленький шедевр просто излучал это.

— Ты считаешь, что это хорошо? Ей понравится? Я хотела сделать для нее что-нибудь особенное.

— Мне бы понравилось. Это ясно выражает твои чувства к ней. У тебя редкий и чудесный Дар, Кавоа, но ты должна им умело пользоваться. В нем кроется огромная сила. Ш'Армуна мудро поступила, взяв тебя в ученицы.

К вечеру буран совсем разбушевался: стало опасно удаляться от жилища даже на несколько шагов. Ш'Армуна достала сушеные травы, чтобы добавить их к напитку, который она варила для Огненного Ритуала. Костер горел ровно. Эйла и Джондалар улеглись спать. Шаманша тоже собиралась вскоре ложиться.

Внезапно в помещение ворвался холодный воздух и облачко снега. Открылась вторая дверь, и появилась расстроенная Исадоа.

— Ш'Армуна! Быстрее! Кавоа! Пришло время. Эйла уже одевалась.

— Она выбрала неплохую ночь для этого. — Ш'Армуна сохраняла самообладание, чтобы как-то успокоить взбудораженную будущую бабушку. — Все будет хорошо, Исадоа. Она не родит, пока мы не придем в твой дом.

— Она не у меня в доме. Она настояла, чтобы перейти в большой дом. Не знаю почему, но она хочет родить там. И еще хочет, чтобы пришла Эйла. Только тогда она уверится, что с ребенком будет все в порядке.

Ш'Армуна в раздумье нахмурилась:

— Там никого нет, и было неумно с ее стороны идти туда в такую погоду.