Огромные пещерные медведи были в два раза крупнее бурых и черных медведей. По природе вегетарианцы, они при случае не брезговали мясом, но белые медведи питались только мясом, добываемым в воде. Росомахи и хорьки охотились за более мелкой добычей, поглощая невообразимое количество разнообразных грызунов. Беркуты, орлы, соколы, ястребы, вороны и совы ловили на лету маленьких несчастных птичек, а то, что оставалось от них на земле, подъедали грифы и коршуны.

Древняя степь с ее удивительной природной средой давала пристанище и пищу огромному количеству разнообразных животных. Однако земля там была скудной, сухой, со всех сторон ее окружали ледники высотой с горы и холодные океаны. Кажется странным, что столь суровая природа смогла обеспечить пищей животных, но на самом деле окружающая среда идеально подходила для этого. Холодный сухой климат благоприятствовал росту трав и в то же время подавлял рост деревьев.

В период полного расцвета такие деревья, как дубы или ели, выглядят великолепно, но для роста им требуется долгое время и достаточное количество воды. Леса могли бы прокормить и дать приют многим животным и растениям, но им самим нужны соответствующие условия, к тому же генерации крупных животных сложно адаптироваться к жизни в лесу. Некоторые животные могут питаться орехами, плодами, листьями или даже тонкими ветками, но сама древесная кора несъедобна, и поврежденные леса восстанавливаются медленно. Столько же энергии и полезных элементов, что и в лесной пище, содержится почти в равном количестве в травах, к тому же трава постоянно подрастает, возобновляется. Именно трава дала толчок развитию редких, экзотических и обычных видов животных, и степи поддерживали и обеспечивали эту жизнь.

Эйлу тревожили неясные предчувствия. Ничего определенного, просто странное ощущение беспокойства. Прежде чем спуститься с высокого холма, они заметили, что над горами на западе собираются тучи, там уже посверкивали молнии и доносилось далекое громыхание грома. Но над ними было чистое, ярко-синее небо, солнце только миновало зенит. Ничто не предвещало дождя, но Эйла не любила грома. Глухой рокот всегда напоминал ей о землетрясении.

«Может быть, через день или два начнутся мои лунные дни? — подумала Эйла, пытаясь избавиться от пронизывающего ее беспокойства. — Надо переложить поближе кожаные ленты и шерсть муфлона, что дала мне Неззи. Она говорила, что это лучшее, что можно использовать во время пути. И она была права. Кровь быстро смывается в холодной воде».

Никогда прежде Эйла не видела онагров. Задумавшись, она спускалась с холма, не обращая внимания на окружающее, и вначале подумала, что животные, показавшиеся вдали, это лошади. Но когда те приблизились, она заметила разницу: они были немного меньше, уши были длиннее, а хвост — короткий, покрытый шерстью, как и все тело, — кончался более темной кисточкой. Шерсть, красновато-коричневая на спине и боках, была намного светлее на брюхе и ногах. По хребту шла темная полоса.

Эйла сравнила их окраску с лошадиной. Шкура большинства степных лошадей имела нейтральный серовато-коричневый оттенок, как у Уинни. Темно-коричневая окраска Удальца была нетипичной. Густая жесткая грива кобылы с ее темно-серой гаммой продолжалась такого же цвета полосой вдоль спины вплоть до хвоста. Ноги у копыт были темнее по цвету. Почти черные. Гнедой окрас жеребца был слишком темным, чтобы можно было различить черную полосу на хребте, но черные грива, хвост и ноги говорили о принадлежности к породе.