Мамонты, покрытые шерстью, нуждались в огромном количестве грубой травы, стеблей и тростника. И поскольку в глубоких снегах, болотах или торфяниках они могли легко увязнуть, то предпочитали держаться твердой, продуваемой ветрами территории возле ледников, преодолевая при этом огромные расстояния вдоль стены льда. Лишь весной и летом они отходили на юг.

Степные лошади также поедали грубые стебли и траву, но предпочитали невысокие травы. Конечно, они могли бы добывать траву из-под снега, но это требовало слишком больших усилий, и потому с первым снегом они совершали трудные и долгие переходы. К тому же по глубокому снегу им было трудно передвигаться, и они тоже предпочитали держаться степной почвы.

В отличие от мамонтов и лошадей бизоны предпочитают низкую растительность и обычно водятся в соответствующих местах, приходя на равнины, поросшие средней или высокой травой, только весной. Однако летом возникает некая кооперация. Лошади, словно серпом, срезают своими зубами грубые стебли. После того как они «скосят» грубую, высокую траву, ее глубокая корневая система дает свежую поросль. Поэтому вслед за лошадьми в степь приходили гигантские бизоны, охочие до этой молодой травы.

Зимой бизоны уходили в южные районы с постоянно меняющейся погодой и частыми снегопадами: там снег лучше сохранял низкие травы сочными и свежими. Мастерски разрывая снег, бизоны добывали так любимую ими низкую поросль. Однако снежные степи были не так безопасны.

Бизоны чувствовали себя относительно комфортно при сухой холодной погоде, но они, как и другие животные, обладающие теплой шкурой, мигрируя на юг, часто подвергались серьезной опасности, когда погода резко менялась: становилось то тепло, то холодно, то наступала оттепель, а то все подмораживало. Если во время оттепели шкуры животных становились влажными, то когда внезапно наступали морозы, те же бизоны могли схватить смертельную простуду, особенно если такая погода настигала их отдыхающими на земле. Тогда они не могли даже просто встать, так как их длинная шерсть примерзала к земле. Необычно глубокий снег или смерзшийся наст могли быть для них столь же опасны, как и снежные бури, или тонкий лед, покрывающий старицы, или внезапные половодья рек.

Муфлоны и антилопы-сайгаки также предпочитали определенные сухие места. Небольшие стада этих животных питались низкорослыми плотными травами, но в отличие от бизонов антилопы были беспомощны на неровной почве и в глубоком снегу. К тому же они не могли совершать больших прыжков, но зато были способны покрыть огромные расстояния, что позволяло им убежать от преследователей в степях. Муфлоны, дикие предки овцы, были хорошими скалолазами и чувствовали себя в безопасности в гористой местности. Однако они не могли добывать корм из-под глубокого снега и потому предпочитали продуваемые ветрами горы.

Такие их родственники, как серны и каменные козлы, кормились, используя свои ниши, различающиеся по почве и ландшафту: каменные козлы паслись на высоких горах с крутыми скалами, чуть пониже пребывали серны, а уж под ними — муфлоны. Но всех их можно было обнаружить и на более низком степном нагорье, поскольку они были приучены к холоду.

Родственный им вид — овцебыки были больше по размеру, их шкуры обладали структурой, аналогичной шерсти мамонтов и носорогов, это делало их внушительными и более похожими на настоящих быков. Они постоянно кормились среди кустарников и камыша, к тому же они были прекрасно приспособлены к холодным ветреным равнинам возле ледника. Хотя их подшерсток летом подвергался линьке, но все же слишком теплая погода доставляла им большие неприятности.

Стада гигантских и северных оленей предпочитали открытые пространства, но прочие виды оленей паслись среди лиственных лесов. Лесные лоси были редкостью. Они любили сочную летнюю листву деревьев, кустарников, растущих возле воды, и растительность болот и озер.