— Простите, сэнсэй, мне нужно сперва научиться ездить верхом.

— Понимаю. Кто хочет научить товарища держаться в седле, как настоящий самурай?

Джек с надеждой улыбнулся Акико, но Такуан уже шагнул вперед.

— Почту за честь, — с поклоном сказал он. — Я был лучшим наездником в Такэда рю в Вакаса.

— Благодарю тебя, Такуан-кун, — кивнула сэнсэй Ёса. — Возьми пегую кобылу, она смирная.

Такуан повел лошадь на край леса. Джек поплелся следом.

Предложение помощи очень удивило его. Они с Такуаном почти не разговаривали. Не то чтобы Джек намеренно его избегал, просто вокруг новенького постоянно вились поклонницы.

— Помогать тебе — для меня честь. — Такуан поклонился Джеку. — Я очень много про тебя слышал.

— Правда? — удивленно спросил Джек.

— Да. Акико рассказывала, как ты победил Ягю рю в Тарю-дзиай. Отдать нефритовый меч Ямато — это настоящая жертва.

Такуан поправил седло, ласково поглаживая лошадь.

— А Ёри, тот и вовсе превозносит тебя до небес. Рассказывал, как ты спас ему жизнь во время Круга трех. Ты и впрямь неплохой самурай, как для гайдзина…

Джек напрягся. Он-то думал, что Такуан ведет себя по-дружески, и уже начал терять бдительность. Сейчас тот показал свое истинное лицо.

— Прошу прощения… я хотел сказать «для чужестранца», — поправился Такуан. — Там, откуда я родом, не очень любят твоих собратьев.

— Моих собратьев?

— Христиан. У нас есть несколько иезуитских священников, и они всех пытаются обратить в свою веру. Настаивают, чтобы мы им подчинялись и служили Иисусу Христу, а не императору. Самураи недовольны и считают это угрозой для его власти. Я уверен, что ты не хочешь ничего подобного.

— С чего бы мне хотеть? — Джек скрестил руки на груди, словно обороняясь. — Я не иезуит и не португалец.

— Я думал, ты христианин. Это не одно и то же?

— Нет, я английский протестант. Иезуиты — католики, и Англия воюет с Португалией. Мы заклятые враги, и я никого не хочу обращать в свою веру.

— Я вовсе не о том хотел поговорить. — Такуан низко склонил голову. — Пожалуйста, прости мое невежество.

— Ничего, ты же не знал, — примирительно ответил Джек.

Он уже разобрался в тонкостях японского этикета. Извинения считались в Японии доблестью. Если кто-то извинялся и выражал искреннее сожаление, японцы охотно прощали.

— Спасибо, — улыбнулся Такуан, поглаживая кобыле шею. — Залезай в седло. Начнем первый урок?

Джек стал рядом с лошадью, поставил левую ногу в стремя и схватился за седло. Раньше ему всегда подавали руку — Кума-сан или кто-то другой, — и сейчас он никак не мог взобраться. Всякий раз, когда он пытался запрыгнуть на лошадь, та отходила в сторону.

Такуан взял кобылку под уздцы.

— Не подтягивайся на руках. Оттолкнись правой ногой. И поднимай ее повыше, чтобы не задеть лошадь и не удариться самому.

Джек попробовал и, к своему удивлению, моментально оказался в седле.

— Отлично, — похвалил Такуан. — Теперь сядь прямо. Как и в боевых искусствах, тут важно держать равновесие.

Джек заерзал, пытаясь устроиться поудобнее. Ему было высоко и неуютно. Ездить верхом он боялся с тех пор, как упал с лошади Кума-сан.

— Не нужно напрягаться. Лошадь непременно почует беспокойство или страх. Покажи ей свою уверенность.

Такуан подал поводья и привязал к уздечке корду.

— Уже лучше.