— По-вашему, мне следует покинуть Японию? — с надеждой спросил Джек, одновременно опасаясь ответа.

Он мечтал вернуться в Англию. В одиночку Джек не рискнул бы отправиться через всю Японию на юг, к порту Нагасаки. В случае согласия Масамото он получил бы его поддержку и защиту. И все же решиться прямо сейчас было непросто. Он не овладел техникой «Двух небес», и Глаз Дракона был для него слишком опасен. А главное, нужно вернуть тетрадь отца, хотя надежда на это угасала с каждым днем. Люди Масамото до сих пор ничего не выяснили.

— Нет! — с жаром вскричал Масамото. — Они не посмеют тебя выгнать! Ты мой приемный сын. Моя родня. Ты самурай!

Джек оторопел от столь бурного проявления чувств. Вот почему ему не хотелось уезжать. В Японии он обрел семью: в Масамото нашел отца, а в Ямато — брата. Подружился с Ёри и Сабуро. Жизнь без Акико и вовсе невозможно было представить. Джек полюбил Японию всей душой, породнился с ней, и думать о расставании становилось все тяжелее.

— И еще, — продолжал опекун. — Подозреваю, что кампания даймё Камакура имеет и другие причины кроме ненависти к чужестранцам.

Джек был заинтригован. Однажды он видел даймё и уже тогда поразился его изощренной жестокости и властолюбию. Камакура отрубил голову пожилому торговцу чаем только за то, что тот не расслышал приказ поклониться проходящему мимо правителю. Неужели он замышляет что-то еще хуже, чем изгнание и убийство всех чужестранцев?

— Сегодня вечером я выступлю перед школой. А пока займусь наказанием похитителей.

Масамото поднялся и взял мечи.

— Вы их убьете? — спросил Джек, в глубине души побаиваясь ответа.

— Я всерьез думал об этом, но сэнсэй Ямада убедил меня, что они пригодятся нам как глашатаи. Все, кто попадется на их пути, будут знать, что в провинции Киото не терпят преследований за внешность.

— А что вы с ними сделаете?

— Скажем, они смогут считать по пальцам рук и ног только до восьми.

— Война нависла над горизонтом, словно грозовая туча! — провозгласил Масамото.

Волна изумления прокатилась по рядам юных самураев, преклонивших колени в трапезном зале Тё-но-ма, стены которого украшали изображения бабочек. Кого-то новость ошеломила, другие тут же стали грезить о славе и почете. Для Джека, который своими глазами видел морские бои с португальскими военными кораблями, война означала дни и ночи страха, боли и смерти.

Масамото поднял руку, прося внимания. Глава школы был одет в алое церемониальное кимоно с пятью золотыми фениксами, мерцающими в свете ламп, словно доспехи. Лицо его было суровым и озабоченным, шрам побагровел.

— Все вы знаете о стремлении даймё Камакура изгнать христиан и чужестранцев с наших земель. Он считает их угрозой для Японии.

Джек почувствовал на себе взгляды учеников. Большинство смотрело сочувственно, хотя некоторые не пытались скрыть неприязнь.

— Однако даймё Такатоми уверен, что будущее за объединенной Японией, открытой для гостей со всего света. Он не считает религию препятствием для исполнения долга самурая перед императором. Сам даймё принял христианство и поэтому стремится найти мирное решение. Такатоми убежден: изгнание чужестранцев приведет к расколу Японии. Ведь если даймё будут принимать разные стороны, в Японии начнется очередная гражданская война.

Ученики встревоженно загудели. Джек взглянул в сторону Кадзуки. Заклятый враг ухмылялся — он явно был рад, что война не за горами. До сих пор банда Скорпиона ограничивалась угрозами и насмешками, а теперь могла перейти к воплощению основной цели, утвержденной на тайной церемонии ирэдзуми: «Смерть гайдзинам!».