Сэнсэй Накамура продолжала читать другие работы, безжалостно указывая на недостатки и изредка позволяя себе сдержанную похвалу.

— Кадзуки-кун, прочти свой хайку вслух. Я бы хотела его похвалить.

Кадзуки встал и с гордостью продекламировал:

Раздались громкие аплодисменты. Сэнсэй Накамура оборвала их суровым взглядом.

— Я сказала, что хотела бы похвалить тебя, но не могу. В твоих стихах утерян дух хайку. Ты убил стрекозу, а в хайку, наоборот, нужно вдохнуть жизнь. Например, так:

Класс понимающе загудел. Кадзуки пристыженно сел на место.

— Я надеялась, что к осени вы будете писать приличнее, — вздохнула сэнсэй. — Впрочем, большинство ваших хайку не так плохи. В начале зимы я рискну объявить кукай. Думаю, к этому времени и отстающие успеют подтянуться.

Ученики недоуменно посмотрели на сэнсэя Накамура. Она громко цокнула языком, поражаясь всеобщему невежеству.

— Кукай — состязание авторов хайку. Судить его я приглашу знаменитого поэта Сайгё-сан, так что имейте в виду: стихи должны быть безупречны!

Сэнсэй жестом показала, что можно расходиться. Убрав со столов тушь, кисточки и бумагу, ученики направились из класса на улицу.

— Здорово, правда?! — восторженно воскликнул Ёри, пока они обували дзори. — Великий Сайгё-сан приедет сюда, в нашу школу! Мой любимый поэт!

— Я тоже буду участвовать, — к всеобщему изумлению заявил Сабуро.

— Ты? — Акико недоверчиво подняла брови. — За стихи о пищеварении призов не дают.

— Значит, напишу о любви!

— Что ты знаешь о любви? — рассмеялась Акико.

— То же, что и все, — неожиданно занервничал Сабуро.

— Акико! — Такуан помахал ей рукой, приглашая подойти.

— Хотя, может, и меньше некоторых, — пробормотал Сабуро, сворачивая к Тё-но-ма на обед.

Джек покосился в сторону Акико и Такуана.

— Идем, — позвал Ямато. — А то Певец любви не оставит нам риса!

Пока Джек искал сандалии, послышался голос Такуана:

— Я думал, не представить ли это хайку на конкурс. Мне очень важно твое мнение.

Акико склонилась над листком бумаги.

— Такой четкий образ горы, я словно сама перенеслась туда.

— Возьми, это тебе, — предложил Такуан.

Акико вспыхнула и скромно поклонилась.

— Ты ведь берег его для кукая!

— Напишу еще. — Такуан вложил листок ей в руку. — Для меня нет награды ценнее, чем твоя похвала.

— Спасибо. — Девушка с поклоном приняла хайку.

— Джек, ну ты идешь? — нетерпеливо закричал Яма-то с другого конца двора.

Джек поплелся в Тё-но-ма. Аппетит совсем пропал.

Вечером, сидя в комнате Ёри, Джек смотрел сквозь узкое окошко на сияющие звезды.

— Будешь участвовать в кукае?

— Я? — пискнул Ёри.

— А мне стоит, как ты думаешь?

— Я-а? — протянул он.

— Ты меня слышишь?

— Я-а?

Стоя в углу, Ёри кричал на небольшую поющую чашу, твердо намереваясь извлечь из нее звук. После разговора с сэнсэем Ямада Ёри уверился, что в нем дремлет талант к киай-дзюцу, и именно это боевое искусство спасет ему жизнь в будущем. Но чаша по-прежнему не отзывалась.

Джек заметил во дворе какую-то тень: Акико выскользнула из Нитэн ити рю через черный ход. Наверное, снова шла к монаху в храме Умиротворенного дракона.

— Прости, Джек, ты что-то сказал? — с трудом переводя дух, спросил Ёри.