— Не понимаю. — Морико озадаченно вытаращилась на него.

— Это значит, великий воин никогда не показывает истинную силу, пока не пришло время. Даймё Камакура обещал мне награду за верную службу.

— Какую?

— Собственный замок!

Морико пришла в восторг.

— Ты станешь даймё! — заискивающе проблеяла она.

Этого Джеку хватило с головой. Что бы там Акико ни рассказывала о семье Ода, которая поддерживает даймё Такатоми, теперь ясно, что это неправда. Нужно предупредить Масамото!

Незаметно выскользнув из конюшни, Джек помчался в школу.

Во дворе он увидел опекуна, заходящего в Буцу-дэн с сэнсэем Ямада. Перепрыгивая через ступеньку, Джек понесся следом и застал их увлеченными беседой у огромного бронзового Будды.

— Я слышал Кадзуки… в конюшне… — выпалил Джек, хватая ртом воздух. — Его отец на стороне даймё Камакура…

— Мы знаем, — перебил Масамото, взяв его за руку.

Джек ошеломленно замолчал.

Самураи обменялись серьезными взглядами, затем сэнсэй Ямада произнес:

— Делать нечего, придется ему сказать.

Масамото повернулся к Джеку:

— Сейчас мы доверим тебе очень важный секрет. Понимаешь?

Джек поклонился.

— На самом деле Ода-сан на нашей стороне. Он информирует нас о планах даймё Камакура, — объяснил Масамото.

— Отец Кадзуки — шпион?

Опекун кивнул.

— Так нужно, чтобы Камакура ничего не заподозрил. Всей семье Ода-сан пришлось поклясться ему в верности, включая Кадзуки-куна. Даже они ничего не знают.

Джек понял, что Кадзуки полностью верит в инсценировку. Тем хуже.

— Не волнуйся из-за Кадзуки-куна, — сказал Масамото, заметив тревогу на лице Джека. — Когда придет время, Ода-сан откроет сыну правду. А до тех пор ты должен держать язык за зубами. Если даймё Камакура что-то узнает, Ода-сан и его семью немедленно казнят.

— Обещаю, — ответил Джек, понимая серьезность дела. — Но если вам известно, что даймё Камакура намерен захватить власть, почему Совет не остановит его сейчас?

— Это не так-то просто, — возразил Масамото. — Хотя мы знаем, что будущая война связана не только с верой, в открытую даймё Камакура заявляет лишь об изгнании христиан и чужеземцев. Он один из главных членов Совета и утверждает, что действует в интересах Сатоси. Камакура якобы защищает Японию от угрозы со стороны гайдзинов и сражается во имя императора.

— Он убивает невинных! Разве этого мало? — возмутился Джек.

Масамото печально покачал головой.

— К сожалению, — вздохнул он, — Камакура хитер и изворотлив, как игрок в шахматы. Пока он не пойдет против японского даймё, никто не будет с ним воевать. Иначе агрессором будет Совет. Если мы развяжем войну, то сами станем врагами императора.

— Выходит, войны не миновать…

— Не обязательно. Многое зависит от того, обеспечит ли себе даймё Камакура необходимую поддержку. Пусть у него и большая армия, объединенным силам Совета она не страшна.

Несмотря на заверения Масамото, Джек продолжал сомневаться.

Ясно одно — надвигающаяся война не поможет найти журнал. Похоже, сам Масамото не очень-то заинтересован в поисках. Остается надеяться, что журнал не расшифруют. Тем временем главное — изучать технику «Двух небес» и быть готовым к чему угодно.

Джек сидел на деревянной лошадке в гуще прелых листьев.

Осень осталась позади, и деревья вдоль тропы Ябусамэ стояли почти голые. Угроза войны, еще недавно зловещая и осязаемая, стала далекой и туманной, как грозовая туча на горизонте.