Пламя окончательно поглотило Дворец сокола. Крыша упала внутрь, и деревянный каркас с громким треском начал разваливаться.

Морико было уже не спасти.

В последний момент постройка накренилась, и на девушку обрушилась лавина огня, пылающего дерева и пепла. Бледное лицо Морико исказил ужас, волосы вспыхнули, рот искривился в неслышном крике. Через миг она скрылась в дымящихся руинах, так и не выпустив лук и стрелы.

Стоя за развалинами, Кадзуки оцепенело смотрел туда, где исчезла Морико. Сквозь пелену дыма и огня он встретился глазами с Джеком. Лицо Кадзуки перекосилось от ненависти, и он помчался к Бутоку-дэну.

«На этот раз не уйдешь!» — подумал Джек. Оставив Ёри и Кику присматривать за Сабуро, он обогнул пожарище, по пути уворачиваясь от свистящих в воздухе мечей, и побежал к черному ходу в Бутоку-дэн.

Додзё был зловеще пуст. В окна падал свет от пожара, и на стенах колонного зала плясали тени. Под высоким сводчатым потолком гулким эхом отдавались звуки битвы, словно там витали духи воинов прошлого.

Кадзуки находился в церемониальной нише. Он поливал стены маслом, намереваясь сжечь школу дотла.

Держа мечи на изготовку, Джек пробрался внутрь и, осторожно переступая через оброненные в суматохе клинки и посохи с Оружейной стены, подкрался к Кадзуки.

Наконец-то он сможет отплатить ему за все издевательства, которые терпел три года! Достаточно сделать пару шагов и проткнуть врага мечом.

Джек уже занес руку, как вдруг в голове промелькнули слова Масамото, которыми тот приветствовал их в первый день в Нитэн ити рю.

«Путь воина означает соблюдение бусидо — кодекса самурая. Вы всегда должны вести себя храбро и порядочно».

Нельзя убивать Кадзуки из личной мести, осознал Джек. Нужно выдать врага правосудию. Пусть Масамото решит его судьбу.

— Сдавайся, Кадзуки! — Джек приставил острие катаны к спине недруга.

Кадзуки медленно обернулся и поднял руки.

Джек не ожидал такой легкой победы.

На лице Кадзуки появилась злорадная ухмылка.

Внезапно воздух рассекла цепь и со свистом обвилась вокруг шеи Джека. От удара он потерял равновесие и выронил оба меча. Хирото, который прятался за колонной и держал второй конец манрики-гусари, потащил Джека по полу.

— Ко мне, песик! — загоготал он.

Джек закашлялся и схватился за цепь, пытаясь сорвать ее с горла. Только ему удалось ослабить узел и перекатиться на колени, как мучитель снова дернул цепь, швыряя Джека лицом в пол.

Хирото поволок его к деревянной перекладине. «Повесить хочет», — подумал Джек. Отчаянно дергаясь, юноша безуспешно цеплялся за гладкие половицы додзё.

И нащупал рукой брошенный кем-то танто.

Хирото со стуком перебросил манрики-гусари через балку. Голову Джека резко дернуло вверх. Он задохнулся и встал на цыпочки, чтобы хоть как-то ослабить петлю. Упираясь в колонну, Хирото стал подтягивать цепь.

Джек уже не касался пола: он висел, дрыгая ногами, а Хирото хохотал, наслаждаясь его мучениями. Перед глазами Джека все поплыло. Он начал проваливаться в пустоту, но в отчаянном рывке швырнул кинжал в своего мучителя и попал ему прямо в живот.

Хирото с диким воплем выпустил манрики-гусари. Цепь провисла, и Джек упал вниз, хватая ртом воздух. Его палач визжал от ужаса, истекая кровью.

Джек пополз, надеясь схватить мечи, пока не успел опомниться Кадзуки. Внезапно послышались тяжелые шаги. В последний момент Джек увидел палицу с железным наконечником, падающую ему на голову. Он откатился в сторону, и удар пришелся в пол додзё. Во все стороны полетели щепки.

Стоящий над ним Нобу вновь поднял канабо.

— Я раздавлю тебя, как блоху, гайдзин! — прорычал он.

Джек отполз в сторону, и палица с грохотом обрушилась рядом.