Джек удивился, почему священник так уверен в победе иезуитов, но вспомнил серебряный крестик на шее Сатоси. Должно быть, отец Бобадилло втерся в доверие будущего императора и стал его духовным наставником.

— Не буду лгать, Джек Флетчер. Твое счастье, что ты еще жив. — Опершись локтями на стол и сложив ладони домиком, отец Бобадилло продолжал: — Как англичанин и протестант, ты враг моей страны и Братства. Принимая во внимание твой возраст и преданность его светлости, хочу сделать тебе предложение. Если ты не будешь причинять мне неудобств, то после окончания войны я лично позабочусь о твоем возвращении в Англию. Ведь этого ты хочешь больше всего на свете, верно?

Джек оторопел. Ему пообещали исполнить самое заветное желание, причем пообещал португальский священник-иезуит, заклятый враг его страны!

— А почему я должен вам верить?

— Клянусь Священным Писанием. У меня есть корабли, и я напишу письмо с личной печатью, чтобы твое путешествие было безопасным.

Джек невольно кивнул в ответ.

— Хорошо. Вопрос решен. Ты никому не расскажешь о нашем разговоре и при встрече с его светлостью или придворными не будешь обсуждать противоречия в религии или политике наших стран. Договорились. Можешь идти.

Словно в тумане, Джек встал со стула, поклонился и пошел к двери. Взгляд его упал на книжную полку, и в глаза бросилось что-то знакомое.

Он присмотрелся. Среди обитых кожей томов стояли Библия и молитвенник, а между ними — словарь отца Люция.

— Уверен, словарь тот самый! — заявил Джек.

Вместе с Акико и Ямато он выскользнул из зала в сад и нашел уединенный уголок для беседы. Стояла безлунная ночь; тишину нарушало только журчание ручья. Поодаль виднелись горящие фонари цитадели и силуэты солдат, патрулирующих укрепления.

— Ты же видел его лишь мельком, — сказала Акико.

— Этот переплет я узнаю из тысячи. Точно такой же был в отцовском журнале.

— Что, если это другой словарь, составленный кем-то из священников?

— Отец Люций говорил, что таких книг больше нет.

— Может, Глаз Дракона понял, что похитил не ту книгу, и избавился от словаря? А потом книга случайно попала к отцу Бобадилло, — предположила Акико.

— Мог бы сказать! — возразил Джек. — Отца Бобадилло не огорчила пропажа словаря, потому что он уже у него! А значит, у него может быть и мой журнал.

— Это немыслимо! — воскликнул Ямато. — Ты всерьез считаешь, что главный советник Хагэсава Сатоси и его духовный поводырь нанял Глаза Дракона и приказал ему украсть журнал и убить тебя?

— Да, — решительно кивнул Джек.

— Он священник! Разве кража и убийство не противоречат монашескому обету? Я знаю, что иезуиты — враги твоей страны, но он на нашей стороне. Сам говоришь, он обещал вернуть тебя домой. Отец Бобадилло нам сочувствует и вовсе не похож на вора и убийцу.

Джек устало вздохнул. Для него-то все было очевидно.

— Помните, на смертном одре отец Люций попросил у меня прощения: мол, ему пришлось кому-то о чем-то сказать, — не зная, что за это готовы пойти на убийство? Наверняка он говорил о журнале и своем наставнике, отце Бобадилло.

Акико задумчиво смотрела в небо. В ее глазах отражались звезды.

— Нельзя просто так обвинить советника его светлости в краже или в убийстве. Нужны доказательства. Прежде всего надо убедиться, что ты действительно видел словарь отца Люция…

— Что ты предлагаешь? — с нервным смешком перебил Ямато. — Прогуляться в охраняемую днем и ночью цитадель, заглянуть в комнату священника и порыться у него на полке?

Акико улыбнулась.