— В этом-то и ловушка, — вздохнул отец Эми. — Приказав восстановить стены, его светлость попал прямо в руки Камакура.

Джек напряженно прислушался: даймё завернули за угол.

— …враг провозгласит, что мы пренебрегли нерушимым договором… снова объявит войну, когда Осакский замок будет уже не так хорошо защищен…

Джек не верил своим ушам. Если отец Эми прав, то притворное перемирие — всего лишь затишье перед бурей.

— Подслушиваешь? — прошипел кто-то прямо в ухо.

От неожиданности уронив хайку, Джек обернулся и встретил злорадный взгляд отца Бобадилло.

— Н-нет, — запнулся Джек, норовя побыстрее улизнуть.

— А мне так показалось. — Священник схватил юношу за шиворот. — Прячешься за деревом. Слушаешь тайные разговоры. Привык совать нос куда не следует?

Отец Бобадилло пристально посмотрел на Джека, надеясь устыдить его. Тот покачал головой.

— Ты знаешь, что шпионаж карается смертью? — Отец Бобадилло произнес последнее слово с особым удовлетворением. Тонкие губы искривились в ухмылке. — Боюсь, мне придется доложить об этом случае.

Джек понял, что надежды нет. Отец Бобадилло сделает все возможное, чтобы выставить его в дурном свете. Обвинит в шпионаже, чтобы Джека казнили или в лучшем случае выгнали из замка. Слово мальчишки против слова доверенного лица Сатоси.

— Джек! — послышался веселый голос.

Улыбка сползла с лица иезуита. Из-за спины отца Бобадилло показался Такуан. Друзей он оставил на мостике наблюдать за золотой рыбкой.

— Вот ты где! — воскликнул он. — Мы уже давно забросили какурэнбо. Спасибо, отец, что нашли его. Джек вечно играет с нами в прятки!

Отец Бобадилло подозрительно посмотрел на Такуана, затем на Джека.

— Мое почтение, — пробормотал он и отправился к чайному домику.

— Спасибо! — с облегчением вздохнул Джек.

— Что ему нужно? Я видел, как он крался за тобой между деревьями. Ты попал в беду?

— Да нет, все в порядке, — ответил Джек, не желая впутывать Такуана. — Спорили о религии.

Такуан понимающе кивнул.

— Тогда идем праздновать, а то пропустишь все веселье.

Джек бросил взгляд в темноту, где сидела Акико. Придется подарить ей стихи в другой раз.

— Что это? — Такуан поднял листок бумаги. — Хайку!

Джек попытался было перехватить листок, но Такуан был быстрее. Он ловко отпрыгнул в сторону и прочел стихи вслух:

— Это ты написал? — удивленно спросил Такуан.

— Отдай, — смущенно попросил Джек.

— Оно прекрасно! Не знал, что ты такой поэт.

— Вовсе я не поэт… до твоих хайку мне далеко.

— Нет, твое лучше. Должно быть, тебя посетило настоящее вдохновение…

Такуан замолчал на полуслове, заметив Акико. Он посмотрел на нее, потом на хайку и на Джека. Его красивое лицо осветила улыбка.

— Роза? Сакура? Это ведь ты и Акико, да?

— Нет… — слабо возразил Джек. Ему было ужасно неловко. Такуан наверняка всем расскажет и будет его дразнить. Это еще хуже, чем быть пойманным отцом Бобадилло.

— Прости меня за слепоту. — Такуан низко поклонился и протянул ему хайку. — Я не подозревал о твоих чувствах к Акико, иначе не выражал бы ей свою симпатию так явно. Я вел себя бесчестно. Наверное, ты меня ненавидишь.

— Ничего подобного. — Такуан оказался не только благородным человеком, но и настоящим самураем.