Что за оружие упоминают трактаты, Гедер так и не понимал, ясно было одно: оно использовалось в последней войне драконов и с ним связана некая магия, помогающая безошибочно отличить правду от лжи. Два найденных комментария об испорченной или зараженной крови ничего не проясняли, поскольку неизвестно, к чему относились: то ли к обрядам и чарам, с помощью которых Морад создавал Праведного Слугу, то ли к способу действия оружия, то ли к легенде, выдуманной противниками Морада, пережившими своего врага.

Местность, упоминаемая в связи с загадочным оружием, несомненно, находилась в восточных горах и пустошах, граничащих с Халлскаром, Борхией, Кешетом и Пу’том. И хотя территория для поисков — по большей части почти непроходимая — была огромной, Гедер надеялся ее сузить сличением времени свидетельств и выяснением того, как менялись границы государств и народов в ходе веков. Например, одна из книг помещала Праведного Слугу в восточный Кешет, но называла местность древним именем. Другая упоминала восток Борхии, а название давала чуть более позднее. Если проследить, как менялась граница между Кешетом и Борхией за упомянутые века, то можно получить область протяженностью в четыре дня конного пути с севера на юг. А если в границах этой области есть местность, называемая Индише, то она и даст искомую точку.

Впервые в жизни Гедер начал набрасывать план собственного трактата. Глава о древней обуви Халлскара, конечно, вряд ли пригодится — но ведь никогда не знаешь, пока не попробуешь! И Гедер, тяжко вздохнув, оперся на локти и углубился в книгу. Стиль оставлял желать лучшего, однако повествование мало-помалу захватывало. Эволюция мыска обуви как способ выяснить расовый состав придворных чрезвычайно впечатляла, особенно с учетом того, что Тирискии-адан в свое правление последовательно уничтожил летописи как минимум за шесть веков. Предположение, что в некий период истории Халлскаром правили не хаавиркены, а огнеглазые дартины, изумило Гедер донельзя. Он так увлекся книгой, что даже не заметил криков в лагере и очнулся лишь тогда, когда в палатку ворвался оруженосец.

— Милорд! — выпалил дартин. — Там в городе!.. Что-то случилось!..

Подняв голову от книги, Гедер по инерции прикинул, как выглядел бы его оруженосец в халлскарском тронном одеянии из кожи и золота, однако рев голосов и лязг металла привели его в чувство, накатила волна страха. Вскочив из-за стола, Гедер вылетел из палатки; перед глазами стояла картина кемнипольских стен, охваченных дымом, в ушах привычно ревел гул ванайского пожара. Давед Броот, сын Фаллона, бежал через равнину в окровавленной рубахе.

— Кто-нибудь помогите ему! — крикнул Гедер звенящим от напряжения голосом. — Он ранен! Помогите!

К Даведу уже бежали, и Гедер огляделся в поисках места битвы. Дыма нет. Огня тоже. Где-то близко крики. Шестеро солдат уже тащили Даведа на сплетенных руках, как на носилках, и Гедер поспешил навстречу. Раненый протянул руку.

— Лорд Паллиако!

— Я здесь.

Солдаты остановились.

— Гладиаторы… Гладиаторы захватывают ворота…

— Что?

— Гладиаторы с арены. У ворот. Пытаются закрыть…

Восстание, — пронеслось у Гедера в голове. Восстание на улицах Кемниполя.

А через миг он понял — не восстание. Государственный переворот.

— К ведуну его, — приказал Гедер солдатам. — А сами хватайте оружие. Сигнал к построению! Тревога!

В лагере воцарилась растерянность, потом неверие и страх, однако войско наконец выстроилось в боевой порядок.