«И еще, — не стал он говорить вслух, — я хочу сбежать подальше от смуты в Кемниполе и найти на краю земли уголок, где до меня не доберутся».

— А потом?

Гедер пожал плечами:

— Больше ничего.

Князь-ясурут нахмурился и отхлебнул из чаши, то ли стилизованной под кость, то ли вправду сделанной из массивного черепа. Усмехнувшись, он ткнул в Гедера длинным серебряным когтем.

— Ты святой.

— Нет, что ты, — запротестовал Гедер.

— Значит, ведун. Философ.

Гедер чуть было не стал отпираться, но опомнился.

— Может, и философ.

— Человек, конь и горизонт. Как я не догадался. Все твое путешествие — дело духовного свойства.

Князь поднял мощную руку и отрывисто бросил что-то похожее на приказ. Сотня мужчин и женщин за столом — Гедер не поручился бы, рыцари или солдаты — разразились криками и хохотом. Чуть погодя на краю площади появились два стражника, каждый с железной цепью в руке. Цепи — Гедер заподозрил, что скорее церемониальные — тянулись куда-то во тьму, чуть провисая.

Наконец на свет вышла влекомая на цепях старуха. Широкий лоб, черные спиральные разводы на коже: что она из хаавиркенов, Гедер понял даже раньше, чем она приветственно подняла длинную трехпалую ладонь. Хаавиркенов он видел и прежде, когда в Кемниполь прибыли послы от новоизбранного халлскарского короля, но не встречал ни настолько древних, ни настолько горделивых.

Стражники, шагая перед хаавиркой, подвели ее к князю. Толпа за столом не утихала — то ли приветствуя, то ли насмехаясь. Старуха оценивающе скользнула глазами по Гедеру.

— Моя пророчица, — сказал князь Гедеру и обернулся к женщине. — Это наш гость. Он путешествует в Кешет по делу духовного свойства.

— Верно, — согласилась та.

Князь улыбнулся, словно старуха одарила его чем-то ценным, и странно домашним жестом коснулся плеча Гедера.

— На сегодняшний вечер она твоя.

Гедер нахмурился — неужели старуху отдают ему как постельную прислугу? О таких обычаях он читал в старых легендах о Кешете… Хмыкнув, он начал было придумывать повод для отказа, как вдруг старуха подняла руку. Слуга поспешно притащил деревянный табурет, и хаавирка, не сводя глаз с Гедера, села.

— Добрый вечер, — неуверенно вымолвил Гедер.

— Я тебя знаю, — заявила старуха и сплюнула на землю. — В детстве видела во сне.

— Кхм. Вот как?

— Дело говорит, как всегда, — кивнул князь. — Мудрости ей не занимать.

— Моего дядю снедал недуг, — продолжала старуха. — Скрытый от очей. Ни горячки, ни немощи — ничего того, что лечат снадобья.

— Тогда откуда ты знала, что он болен?

— То был сон, — терпеливо повторила старуха. — Чтобы вылечиться, он глотал горькие травы, после них вода казалась сладкой. Обыкновенная вода. А кажущаяся сладость была в нем самом — и была не сладостью, лишь отсутствием горечи. Этим не излечишься.

Пророчица, взяв Гедера за руку, ощупала суставы пальцев, словно что-то искала, потом понюхала его ладонь. У Гедера пошли мурашки по коже, он попытался отнять руку.

— Ты увидишь ее трижды, — продолжала хаавирка. — Каждый раз будешь другим. И каждый раз она исполнит твое желание. Один раз вы уже встретились.

Пророчица подняла брови, словно спрашивая, понял ли он.

«Неужели все это обо мне?» — ошеломленно подумал Гедер.