— Китрин!

Сандр, пригнувшись, вынырнул из теней между повозками — ближайший мул, вскинув голову, выдохнул облако пара и вновь уснул. Парень уселся рядом, звякнуло что-то металлическое, красноречиво булькнуло вино в бурдюке.

— Неужели? — покачала головой Китрин, и Сандр расплылся в улыбке.

— Мастер Кит бранить не будет. Вина накупили еще в Беллине, когда запасались на зиму, а теперь тащим его за собой через полмира. Пусть скажет спасибо, что мы облегчим ему повозку.

— Только заработаешь неприятностей…

— Вот еще! Никогда.

Сандр, не снимая перчатку, открыл бурдюк и протянул девушке. Даже самый запах винных паров согрел ее сразу же, а когда густое крепкое вино коснулось языка и пролилось в горло — стало тепло, словно она проглотила огонек от свечи. Вкус был не сладкий, но как-то по-особому насыщенный.

— Боже! — выдохнула она.

— Хорошее, да?

Китрин улыбнулась и отхлебнула побольше. И еще. Тепло разлилось по телу, дошло до рук и ног. Она неохотно отдала бурдюк Сандру.

— Это не все, я для тебя кое-что припас.

Сандр вынул из-под плаща полотняный мешок — от ткани пахло пылью и плесенью, что-то внутри мешка звякнуло. Глаза парня блеснули в темноте.

— В задней кладовой нашел. И еще кучу всего. Вернее, нашел Смитт, а я у него выменял, для тебя.

Сандр вытащил из мешка потертый кожаный ботинок со шнуровкой. К подошве крепилась странная конструкция из ржавого металла, тусклая и потемневшая, и только острое, как нож, лезвие сияло по всей длине свежезаточенным краем.

— На коньках раньше каталась?

Китрин помотала головой. Сандр вытащил из мешка две пары ботинок, серо-бесцветных в скудном свете. Девушка отпила из бурдюка еще глоток.

— Слишком большие, пришлось насыпать песка. С песком удобно — лежит себе под ногой и не мешает, а тряпочная стелька только сбивается. Примерь.

«Не хочу», — пронеслось в голове Китрин, но Сандр, неимоверно довольный собой, уже снимал с нее сапог. Ботинок оказался холодным, твердая кожа давила щиколотку. Сандр затянул шнуровку и принялся за другую ногу.

— Я научился кататься в Астерилхолде, — сообщил он. — Два… нет, уже три года назад. Я только пришел в труппу, мастер Кит нас привез на зиму в Калтфель — там холодно, плевки на лету замерзают, представляешь? И ночи бесконечные. Зато там ледяное озеро посреди города, с берега на берег катись в любом месте. На озере-то мы и пропадали все время. Там еще каждый год строят зимний город на льду — дома, таверны и все такое. Как настоящий.

— Правда?

— Ну!.. Вот, вроде все. Теперь и я переобуюсь.

Китрин отхлебнула еще глоток из изрядно опустевшего бурдюка. Тепло от крепленого вина дошло до самых пальцев ног и рук, прилило к щекам, в голове зашумело от нахлынувшей радости. Сандр, кряхтя, шнуровал коньки, лезвия то и дело со скрипом цепляли землю. Китрин с трудом верила, что из такой неуклюжей конструкции может выйти толк, однако Сандр наконец приладил оба ботинка, косолапо дошагал до пруда, оттолкнулся от берега — и вдруг волшебно обратился в воплощенную грацию и изящество. Ноги легко скользили по поверхности, лезвия со звоном резали лед, тело преобразилось, руки двигались, как у танцовщика.

В мгновение ока он добрался до другого берега и, возвращаясь обратно, крикнул:

— Коньки хорошие! Выходи, попробуй!

Еще глоток, затем другой — для удачи, — и Китрин ступила на лед.