— Этого пока не будет, — сказал Джорей. — По крайней мере еще никого не послали.

У Броота поползли вверх брови.

— Значит, все-таки слыхал, — кивнул Тиллиакин. — Так и думал, что ты что-то скрываешь.

Джорей сочувственно улыбнулся:

— Я ничего толком не знаю. Отец сказал, что при дворе недовольны ванайской кампанией — вроде бы она не так прибыльна, как ожидалось. Но это пока придворные сплетни, Клинна король еще ни в чем не обвинил.

— Но и не оправдал ведь? — наседал Тиллиакин.

— Нет, — подтвердил Джорей. — Не оправдал.

— Терниган его не отзовет, — пробурчал Броот, жуя очередную порцию колбасы. — Тогда ведь оба будут выглядеть идиотами.

— А если отзовет — то уж скоро, ждать не придется. Интересно, кого поставят на его место? — Тиллиакин со значением посмотрел на Джорея.

Гедер переводил взгляд с одного на другого, мысли метались, как сорвавшийся с цепи пес. Настойчивые усилия Клинна взыскать как можно больше налогов теперь предстали в новом свете. Может, он не только хотел посильнее отравить жизнь Гедеру — все собранное наверняка шло в Кемниполь вместо богатств, исчезнувших вместе с караваном. Клинн пытался вернуть себе расположение короля.

В такую добрую весть почти не верилось. Потому что если это правда, если стараниями Гедера сэр Алан Клинн и впрямь попал в королевскую немилость…

— Мне кажется, из Джорея выйдет отличный герцог для Ванайев, — заявил Гедер.

— Раны Господни, Паллиако! — чуть не задохнулся Броот. — Только не вслух, кругом люди!..

— Прошу прощения, — пробормотал Гедер. — Я всего лишь хотел…

От главного стола донесся шум — полдесятка комедиантов в шутовских костюмах жонглировали кинжалами, в мелькающих клинках отражалось пламя камина. Сидевшие за столом посторонились, освобождая место для представления, и Гедеру стало видно Алана Клинна. Сквозь плотное облако клинков Гедер заметил и зажатые плечи, и преувеличенно радостную улыбку, и затравленный взгляд. Если все правда — то именно он, Гедер Паллиако, тому причиной. И более того: Клинн никогда об этом не узнает. Не проследит, откуда пошли круги по воде.

Гедер рассмеялся и захлопал в ладоши, усиленно делая вид, будто его захватило представление.

Китрин

Вечер с катанием на коньках и наступивший после него день, полный бессильного страха, остались в прошлом, теперь все ночи Китрин стали похожи одна на другую. Сначала — безмерная усталость. Позже, когда свернешься калачиком среди тюков шерсти — благословенные минуты отдыха. Дальше — глаза бессонно распахнуты, судорожно мечутся мысли, бешено бьется сердце. Воображение рисует молодого толстяка антейца, который снова нашел спрятанные ларцы, только на этот раз позвал солдат. Сандр убит, Опал зарезана, мастер Кит пронзен стрелами — алые капли стекают на снег. Маркус Вестер отдает Китрин солдатам, те в обмен отпускают караван. А потом… потом солдаты принимаются за Китрин. Оттого, что всего воображаемого не случилось, страх обретал некую сверхъестественную мощь — будто нежданное спасение наложило на Китрин долг, расплатиться за который выше ее сил.

Чтобы отвлечься, она вспоминала магистра Иманиэля, банк, законы торговли, принципы страхования, хитрости и тонкости — все, что напоминало о доме. Сон все равно не приходил, но иллюзия того, что мир подчинен законам и им можно управлять, делала холодные бессонные ночи более сносными.