Парадные светильники, зажженные в узких улочках, отбрасывали странные тени, резкие тимзинские голоса где-то выводили песни под аккомпанемент флейт и барабанов. Толстощекая женщина катила по улице бочку, гулко бьющуюся о камни мостовой.

Гедер прошел мимо ванайских женщин и мужчин в лучших нарядах; на покрасневших от ветра лицах застыло одинаковое выражение вежливой радости. В домах по всей улице горел свет, двери стояли гостеприимно распахнутыми настежь — но нигде ни флагов Антеи, ни фейерверков. Год назад ванайцев не очень-то заботило, в какой такой день король Симеон принял корону, и стоит антейским солдатам уйти — ванайцы забудут дату с той же беззастенчивой легкостью, с какой приняли нынешние торжества. Не праздник — подделка. Как олово, выдающее себя за серебро.

В прежнем герцогском дворце Клинн отвел под застолье длинный зал для приемов, в которой расположилась антейская знать. Здесь овевал лица нагретый воздух, на столах громоздились традиционные антейские блюда — оленина в мятном соусе, паштет из форели на обжаренных хлебцах, вываренные в вине цепочки колбас. Звон голосов оглушал; выкрики, приветствия, вопросы и ответы громом отражались от высоких сводчатых потолков. Певцы, перекрикивая один другого, расхаживали между столами в надежде выманить у захмелевших антейцев побольше монет. Старый слуга с красно-серой — цветов Клинна — повязкой проводил Гедера к тесноватому столику подальше от огромного камина, в котором пылало и брызгало искрами чуть не целое дерево. Плащ снимать Гедер не торопился — тепло от очага сюда почти не доставало.

Юная рабыня подала ему тарелку еды и широкую хрустальную чашу с темным пивом, пахнущим дрожжами. Посреди разгула и кутежа он безучастно что-то жевал, раздумывая об истине и предательстве, войнах и истории. Высокий стол, за которым рядом с Аланом Клинном сидели Госпей Аллинтот и полдюжины прочих фаворитов, казался не более чем кораблем на дальнем горизонте. Гедер даже не заметил, как рядом появился Давед Броот, и поднял глаза только тогда, когда тот плюхнулся на скамью.

— Паллиако, — кивнул младший Броот.

— Приветствую, — буркнул Гедер.

— Шикарный плащ. Новый?

— Недавний.

— Тебе идет.

Исчерпав темы для беседы, Броот взял тарелку и принялся усиленно набивать рот, хотя и без видимого удовольствия. Гедер даже слегка позавидовал такой методичности. Через считанные минуты, когда к столу подходили Джорей Каллиам и сэр Афенд Тиллиакин — еще двое нелюбимцев Клинна, — Броот уже послал за второй тарелкой.

— И как твой отец на это смотрит? — спросил Тиллиакин, усаживаясь рядом с Джореем.

Тот покачал головой.

— Выводы делать пока не время. — Джорей принял у слуги тарелку с олениной и кувшин вина. — Слишком рано.

— А все-таки этот банкир, магистр Иманиэль, на волю теперь выберется не скоро, — продолжал Тиллиакин. — Лорд Клинн, поди, места себе не находит — такой караван упустить.

Все драконы, все обжорство, все круги на воде тут же выветрились у Гедера из головы. Он припал к пиву, заслоняясь чашей и соображая, как бы незаметно выпытать у друзей, о чем речь, — как вдруг его опередил Броот.

— Вы о письме Тернигана?

— Отец Джорея в столице, все знает, а из Джорея и слова не вытянешь.

Гедер прокашлялся.

— Терниган прислал письмо? — Голос прозвучал выше и резче, чем хотелось.

— Величиной с полкниги, если верить рассказам, — засмеялся Тиллиакин. — Сундуки с добычей, которые Клинн отправлял ко двору, кое-кто счел слишком легкими. И Терниган желает знать причины.