— Найти ее, сэр?

— Да, будем искать, — кивнул капитан, бросая на стол монету. — Пока с ней чего-нибудь не стряслось.

Гедер

Отряжая Гедера на поиски ценного каравана, Клинн не надеялся, что толстяк и вправду нападет на след, поэтому когда Гедер возвратился ни с чем, никому не пришло в голову заподозрить его во лжи. Въехав с солдатами в город, Гедер отчитался о неуспехе и вернулся к прежним немногочисленным повинностям: обеспечивать взимание налогов, арестовывать приверженцев прежнего режима и всячески притеснять жителей Ванайев от имени Клинна.

— Я не могу столько уплатить, — взмолился старик тимзин, увидев сумму налога. — Герцог взял с нас подать еще до войны! Два раза! А теперь и вы хотите столько же?

— Не я, — ответил Гедер.

— Но ко мне-то пришли вы!

Лавчонка, ютящаяся на темной улице, была сплошь завалена лоскутами кожи, у затянутого промасленным холстом окна стоял бронзовый манекен, задрапированный в мягкий черный плащ, — судя по запаху, кожу для него выделали совсем недавно. Тонкий плащ не защитил бы в бою: кожа была чуть плотнее обычной ткани, но явно уступала в прочности стеганому полотнищу. Зато при дворе такая вещь вызвала бы завистливые взгляды.

— Вам нравится? — спросил тимзин.

— Что вы сказали?

— Плащ. Его заказал смотритель каналов, который сгинул как раз в ночь перед освобождением. — Тимзин, подчеркнув последнее слово, приподнял чешуйчатой рукой приказ об уплате налога. — Перед освобождением города войсками благородной империи. Плащ не закончен, но у меня еще есть такая кожа, я могу перекроить его на вашу фигуру.

Гедер облизнул губы. Невозможно. Вдруг кто-то спросит, где он взял плащ? Придется сознаться. Или выдумать объяснение. Можно сказать, что добыл плащ по дешевке — например, на юге, пока патрулировал дороги по приказу Клинна. Или при обыске купил у караванщика какого-нибудь обоза.

— Вы и вправду можете его перекроить?

Тимзин с удовольствием расцвел наглой улыбкой.

— А вы можете это потерять? — кивнул он на бумагу.

Гедера на мгновение настиг отголосок радости, обуявшей его в тот день, когда он скакал прочь от контрабандистов, везя за пазухой драгоценности. Потерять одно налоговое извещение. Что с того Клинну — чуть меньше золота в сундуке и чуть меньше бравады в отчетах, отсылаемых в Кемниполь. Зато кожевник продержится еще год: стоило бы ему просто попросить о милости — и Гедер с легкостью «потерял» бы бумагу, даже без всяких новых плащей.

А кроме того, двадцать серебряных монет, не полученные Клинном, по сравнению с потерей каравана — дождинка в океане.

— Отбирать у честного человека право трудиться никому не выгодно, — изрек Гедер. — Я думаю, все можно уладить.

— Тогда встаньте на табурет. Я посмотрю, как лучше уложить драпировку на вашей фигуре.

Зима в Ванайях выдалась сухой. Тонкий лед и темная, почти неподвижная вода в каналах стояли на целый локоть ниже меток, показывающих высший уровень воды. Палые листья кружились у подножия стен, в садах и парках торчали голые стволы деревьев. Сосульки, свисающие с деревянных крыш, все больше истончались, новый снег так и не выпадал. Дни веяли холодом, ночи несли мороз. Оттепели, плеск весенних ручьев, пробуждение жизни — все придет только с весной, теперь же везде царили то ли сон, то ли смерть.

Вернувшись после истории с караваном, Гедер заперся дома, вытащил тканый кошель, купленный в Гилее, и высыпал драгоценности на постель.