— Если вам нравится, мы можем называть вас просто драконами, — сказал он, отложив осмысление услышанного до лучших времен, и драконочеловек, кивнув, передал ему очередное ощущение оскаленной улыбки.

— Это название нам подходит, — сказал он. — Кстати, то, что вам приходится подыскивать для нас название, поскольку у нас самих его нет, — наглядный пример различий между нами, кроющихся в наших телепатических способностях. Несмотря на то что мы несколько тысяч ваших лет находимся в рабстве у Федерации, нам приходится изобретать то, что представители вашей расы сочли бы само собой разумеющимся. Нашим предкам было чрезвычайно трудно понять концепцию общения посредством звука, когда Федерация обнаружила наш мир. У них ушло на это много лет, и лишь тот факт, что они сами изобрели ядерную технологию, не дал возможности Федерации отнести нас к тупым животным.

— Ядерную технологию? — повторил сэр Джордж, и драконочеловек снова пожал плечами, на сей раз нетерпеливо.

— Сейчас это не важно, и я сказал об этом, чтобы ты понял: мы были намного более развиты в техническом отношении, чем люди, населяющие ваш мир. Хотя Федерация превосходит нас в этом отношении настолько же, насколько мы превосходили вас. Увы, — продолжал чужак, и голос его стал холодным и бесцветным, — мы, на свою беду, оказались достаточно развитыми, чтобы нас сочли потенциальной угрозой, но недостаточно развитыми, чтобы защитить себя, и Федерация объявила наш мир протекторатом. Они прислали на нашу планету свои военные части якобы для нашего же блага, чтобы защитить нас от самих себя… и застраховать свое содружество, не позволив нам развиваться дальше.

— Они боялись соперничества! — догадался сэр Джордж.

— Возможно, — ответил драконочеловек. — Но вряд ли. Причина в другом. Федерация полностью контролируется расами вроде той, из которой происходит командир. Все они куда более развиты, чем наша или ваша расы, и считают это лучшим доказательством своего полнейшего превосходства.

— Это я уже заметил, — с горечью подтвердил сэр Джордж.

— Мы понимаем это, но сомневаемся, что ты полностью сознаешь, какой из этого следует вывод, — сказал драконочеловек, — поскольку тебе недостает информации.

— Какой информации? — резко спросил сэр Джордж, сузив глаза.

— Объяснение потребует некоторого времени, — ответил драконочеловек, и сэр Джордж коротко кивнул, прося гостя продолжить.

— Планет, на которых есть жизнь, очень много, — начал драконочеловек. — Разумеется, они встречаются гораздо реже, чем безжизненные, но число звезд столь огромно и у стольких из них есть планеты, что абсолютное количество миров, на которых развилась жизнь, очень велико.

Существо замолчало, и сэр Джордж кивком подтвердил, что понимает его. Мысленная речь драконочеловека не была похожа на объяснения Компьютера, которые он получал в течение долгих лет. Компьютер употреблял слишком много специальных терминов, зачастую совершенно сбивавших его с толку даже в тех случаях, когда бесстрастный бестелесный собеседник соглашался что-либо разъяснить, а не отделывался молчанием. Драконочеловек же, казалось, не просто отвечает на вопрос, а учит с невероятной скоростью, и он смутно сознавал, что это должно было бы испугать его, но почему-то не боялся. Наверно, все дело в его неискоренимом любопытстве и исходящей от его собеседника доброжелательности, которую барон смутно ощущал задолго до того, как тот заговорил с ним, хотя бы и во сне.