— Я была обижена на тебя. Ты уже однажды солгал мне. Ты даже признался, что хотел проучить меня. А что касается остального, того, о чем сказала Изабелла, откуда мне было знать, правда это или ложь?

— Ты могла спросить меня.

Конечно, могла, если бы не была трусихой, да к тому же неопытной. Хейзл закрыла глаза и выпалила:

— У меня на теле ужасный шрам. Я не хотела, чтобы ты видел его.

Наступило молчание. Наконец Лерой тихо произнес:

— Ты говоришь о том шраме, который у тебя на животе?

Хейзл подпрыгнула как ужаленная.

— Так ты знаешь об этом?!

Лерой крепко взял ее за руки.

— С первого дня. Когда ты упала с дерева, у тебя задралась футболка.

Хейзл побледнела — ей в голову пришла ужасная мысль.

— Тебе стало жаль меня? Отсюда поездка во Францию и все остальное?

Лерой простонал в отчаянии.

— Господи, помоги мне! Я еще не встречал женщины с такими завихрениями в голове! Нет, я не испытывал к тебе жалости. Я страстно желал тебя.

Но в глазах Хейзл все еще тлело сомнение.

— Послушай, в ту ночь, когда я вернулся домой и увидел тебя на улице, я был в жутком настроении. Накануне я слышал, как ты разговаривала с Маккеем. Потом мы с тобой поссорились. Я кипел из-за этого весь день. К тому же Олдены уехали, и в доме не было молока для кофе. Мне пришлось поехать в магазин. Я был уставшим, злым и мог думать тогда о чем угодно, только не о сексе. А потом, когда я возвращался из магазина, откуда ни возьмись перед моей машиной появилась ты. Я покрылся холодным потом, поняв, что еду прямо на тебя. Ты родилась в рубашке — я мог легко припечатать тебя бампером к воротам гаража.

— Почему же ты мне не сказал об этом тогда же?

— Потому что ты была зла как черт и вся в царапинах. А позднее… это уже не имело значения. Ты была смешной, отчаянной и интересной, и я хотел лишь одного — чтобы ты была со мной все время.

— Тебе следовало сказать мне об этом.

Лерой сильно сжал ее руку.

— Я не был уверен, что ты тоже хочешь этого.

— Что?!

— Подумай сама. Мои деньги тебя не волновали. Ты назвала меня мещанином. И был момент, когда я хотел сделать так, чтобы ты пожалела о своих словах.

— Не может быть, чтобы ты обращал внимание на такие мелочи, — недоверчиво сказала Хейзл.

— Может. Однажды во время очередной ссоры Марша сказала, что меня интересует только то, что приносит прибыль.

Хейзл принялась лихорадочно подыскивать нужные слова.

— Фонтан в «Белль Коллен» не приносит прибыли, — сказала она. — И мещанин не может придумать столь романтичное освещение для своего сада.

Лерой рассмеялся и прижал Хейзл к себе.

— Я люблю тебя, — сказал он как нечто само собой разумеющееся. — Освещение, фонтан — забавные штучки, но не искусство. Вот ты действительно занимаешься настоящим искусством.

— Что ты сказал?

Лерой недоуменно посмотрел на нее.

— Ты настоящий художник.

— Нет, перед этим.

— Я люблю тебя. Но ведь ты уже знаешь об этом.

— Впервые слышу, — с волнением сказала Хейзл. — Если ты любишь меня, то почему делал вид, что для тебя отношения со мной обычная связь?

— Не хотел привязывать тебя к себе. Ты такая молодая, полная сил и огня… Рядом с тобой я вдруг почувствовал себя ужасно старым.

— Ты совсем не старый, — с улыбкой поправила его Хейзл, — ты опытный, а это как раз то, чего мне не хватает.