22

Хороший бригадир направляет работу своих людей и добивается наилучшего ее исполнения. Хороший экипаж беспрекословно следует приказу и работает на пределе своих способностей. В данном случае мы не преуспели ни в том, ни в другом.

Поужинав в своем временном лагере, усталые рабочие выпили по порции меланжевого пива и принялись рассказывать друг другу всякие истории. В походной столовой висел тяжелый, пропитавший все коричный запах пряности.

Хотя люди находились здесь, вдали от Картага, уже много недель, в течение которых они были оторваны от своих домов и семей, рабочие, в большинстве, были довольны своим положением и условиями труда. Новый повар нашел способ улучшить вкусовые качества консервированных продуктов (хотя и ворчал беспрерывно по поводу плачевности своего нынешнего положения); к тому же каждый рабочий получал теперь удвоенный рацион воды. Даже женщины легкого поведения были рады оказывать свои услуги местным пленникам, так как знали, что на их счетах лежат солидные суммы, которые здесь было просто некуда тратить. Хотя многие из этих женщин были — по объективным меркам — не более чем высушенные солнцем мегеры и не отличались привлекательностью, рабочие не жаловались.

Но не все. Под спудом продолжало таиться недовольство.

Однажды вечером, когда Гурни по своему обыкновению играл на балисете в большой палатке, служившей рабочим столовой, люди отдыхали — одни дремали, другие проигрывали друг другу в кости и карты порции пряности. Музыка развлекала людей, а придворный шут и певец Линкама получал непритворное удовольствие от того, что каждый вечер находил себе благодарных слушателей.

— Брось-ка сюда свой балисет. Его надо как следует настроить, — с презрительным смешком произнес вдруг один из освобожденных, Найл Рев. — Я, пожалуй, наступлю на него ногой, может, начнет лучше играть.

Несколько человек рассмеялись. Кто-то посоветовал Реву заткнуться.

Гурни заставил себя отнестись к дерзкой реплике как к шутке, хотя язвительный и резкий тон не располагал к веселью.

— Может быть, мне также настроить тебя?

Рев налил себе еще крепкого пива из крана, укрепленного на столе. Когда Гурни снова заиграл, разозленный рабочий движением руки смел со стола кружки с пивом. Другие начали дружно ругать его за столь небрежное отношение к воде.

— Это место — не более чем тюрьма! Я — свободный человек, будьте вы все прокляты! Своими бонусами я уже давно заработал на обратный билет до дома, но меня держат здесь и не отпускают с этой чертовой планеты! Месяцами не отпускают! Пусть провалятся в ад Линкам и все его тайны. Он не имеет права обращаться с нами как с заключенными. — Он яростным взглядом окинул своих товарищей и снова возбужденно закричал, обращаясь к ним: — Они не имеют права держать нас здесь, ребята! Все, кто хочет вернуться в Картаг, за мной!

Он бросился к герметичной двери, не пропускавшей пары воды, распахнул ее и направился к огороженной посадочной площадке, на которой стояли орниджеты и подъемники. Некоторые рабочие лишь рассмеялись этой выходке, но полдюжины горняков последовали за Ревом в душную знойную ночь. Крупные бонусы, которые они получали за добычу пряности, не имели в их глазах никакой цены, если на них было невозможно покинуть планету — или, на худой конец, спустить их в увеселительных заведениях Картага.

Быстрым шагом Гурни последовал за Ревом. Певец вышел на улицу, и в лицо ему ударил нестерпимо горячий воздух. Расшвыряв несколько пьяных рабочих, пошедших с Ревом, Гурни бросился к взбешенному зачинщику. Движения Халлека были неумолимы, как горная лавина. Он схватил Рева в тот момент, когда он начал взбираться на борт орниджета, и мощным ударом повалил буяна на песок.

Из столовой, потешаясь над Ревом и подбадривая Гурни, вывалилась ватага добытчиков, отпуская оскорбительные замечания по поводу освобожденного.