Из столовой, потешаясь над Ревом и подбадривая Гурни, вывалилась ватага добытчиков, отпуская оскорбительные замечания по поводу освобожденного. Однако горстка рабочих, ворча, встала на сторону Рева. Две потасканные проститутки с равнодушными лицами взирали на происходящее, что, впрочем, не производило на них ровно никакого впечатления.

Рев, пошатываясь, встал на ноги и вдруг с неожиданной быстротой извлек из кармана ультразвуковой нож, лезвие которого зловеще блеснуло в скудном лагерном освещении.

Гурни отступил на один шаг.

— О, так тебе вздумалось поиграть? — Он извлек свой кинжал, нажал кнопку на рукоятке, и клинок стал острее алмазной бритвы. — Со мной?!

Гурни взмахнул рукой, и клинок описал в воздухе сверкающую дугу. Рев с преувеличенной быстротой попытался отбить удар, но Гурни изменил направление движения, перехватил кинжал и, ударив освобожденного по руке, сломал ему кости. Рев вскрикнул, и нож вывалился из его руки на песок.

— Хватит на сегодня этого вздора, — сказал Гурни, пряча кинжал в ножны.

В этот момент сзади кто-то нанес Гурни удар по голове. Он упал, стукнувшись о вымощенную металлическими плитами площадку. Он услышал голоса, чей-то крик — и последнее, что он успел увидеть, — была обутая в тяжелый ботинок нога, нацеленная ему в лоб…

Гурни очнулся от зверской головной боли. Боль внутри черепа пульсировала и билась, в ушах стоял неумолчный звон, и Гурни стоило немалых трудов сосредоточить взгляд и различить над собой участливые глаза доктора Каллингтона Юэха.

— О, вы нас всех изрядно напугали, дружище, — сказал старый военный хирург.

— Что вы здесь делаете? — спросил Гурни, зная, что врач не может находиться на базе, так как не посвящен в тайны добычи пряности. — Вы не должны находиться здесь.

— Так позаботьтесь о том, чтобы мне не пришлось снова приезжать сюда. Когда мы получили сообщение из лагеря о том, что вы находитесь без сознания уже несколько часов, кавалер Линкам направил меня сюда. Ваши люди очень тревожились за вас!

— За исключением тех, кто дал мне по голове, — простонал Гурни.

— Ну, знаете, в семье не без урода. Большинство ваших рабочих — славные и добрые ребята. Когда я приехал, они топтались вокруг вас, как толпа хлопочущих, хотя и бестолковых сиделок. — Хирург положил на рассеченный лоб Гурни тампон, смоченный какой-то едко пахнувшей жидкостью. — И это хорошо, что я приехал. Вы рисковали так и остаться навсегда в коме, если бы я не ввел вам нужных лекарств.

Гурни застонал громче.

— Доктор, вы не захватили с собой чего-нибудь болеутоляющего? А, дружище?

Врач щелкнул языком.

— Вы уже и так получили полную дозу. Думаю, что головная боль покажется вам сущим пустяком после того, как вы получите добрую выволочку от кавалера Линкама за то, что не можете как следует руководить своими рабочими.

Все еще наполовину оглушенный, Гурни пробормотал:

— Что случилось?

— Некоторые ваши рабочие завладели орниджетом и самовольно прилетели в Картаг. К счастью, предупреждение из лагеря пришло вовремя, и люди генерала Туэка перехватили их во время посадки. Шайка пьяниц!

— Они успели с кем-то поговорить? — встревоженный Гурни попытался сесть, но хирург мягко уложил его на спину.

— Не волнуйтесь. Туэк посадил их под арест. Так что целы ваши секреты.

23

Когда весь мир вокруг сух, как пыль, достаточно бывает и простого воспоминания о красоте.

Население Картага, месяцами не видевшее добывавших где-то в пустыне пряность рабочих, глухо волновалось.