Дзирт знал Рэвйяка и считал его мудрым человеком. Он знал и Берктгара, поэтому быстро догадался, что могло вызвать проблемы.

— Берктгар никогда по-настоящему не простил Бренора, — сказал Реджис.

— Неужели опять — молот, — сказала раздраженная Кэтти-бри.

Реджис не смог дать дальнейших пояснений, но Дзирт тут же решил посетить варваров. Берктгар был благородным и могучим воином, но он мог быть и очень упрямым, и дроу заподозрил, что его старому другу Рэвйяку, возможно, нужна поддержка.

Но эти дела могли подождать. Дзирт и Кэтти-бри провели ночь с Реджисом в его резиденции в Брин Шандере, а на следующий день, ярким ранним утром, все трое отправились в путь на север, к шахтам дворфов.

Они прибыли туда до полудня, и, когда спускались вниз, взволнованная Кэтти-бри, выросшая в этих местах, обогнала Реджиса и пошла первой. Девушка не нуждалась в подсказках, местность была хорошо знакома ей. Она направилась прямо к жилищу дворфов и вошла без всяких колебаний, наклонившись и проскользнув под низкой притолокой так легко, будто никогда отсюда и не уезжала.

Она почти бежала по тускло освещенным коридорам, задерживаясь ненадолго, чтобы поприветствовать знакомых дворфов. Лица встречных неизбежно расцветали улыбками, когда они узнавали, что Кэтти-бри и Дзирт вернулись.

Наконец Дзирт и Реджис догнали ее, и они вместе подошли к той комнате, в которой, возможно, работал Бренор. Они услышали стук молота: дворф ковал — это редко случалось за последнее десятилетие, с тех пор как был создан Клык Защитника.

Кэтти-бри отворила заскрипевшую дверь. Бренор стоял спиной к ней, но она сразу узнала его по крепким плечам и шлему с одним отломанным рогом. Из-за стука молота и рева огня он не слышал, как они вошли.

Все трое подошли прямо к ничего не подозревавшему дворфу, и Кэтти-бри похлопала его по плечу. Он чуть повернулся, едва посмотрев в ее сторону.

— Убирайтесь, — проворчал дворф. — Вы что, не видите, что я занят…

Тут он оборвал свою фразу, глубоко сглотнув. Он продолжал довольно долго смотреть вперед, как будто боялся обернуться, боялся, что быстрый взгляд обманул его.

Затем рыжебородый дворф повернулся и чуть не потерял голову от радости при виде вернувшейся дочери и своего лучшего друга, которые пришли наконец к нему после долгих шести лет отсутствия. Он уронил молот прямо на свою ногу, но, казалось, даже не заметил этого, бросившись к ним навстречу и заключив в могучие объятия сразу и Кэтти-бри, и Дзирта, так что им показалось, что дворф наверняка переломает им кости.

Постепенно Бренор выпустил из своих объятий Дзирта и еще крепче обнял Кэтти-бри, приговаривая «моя девочка» снова и снова.

Дзирт воспользовался этой возможностью для того, чтобы призвать Гвенвивар, и как только дворф наконец отпустил Кэтти-бри, пантера сбила его с ног, торжествующе встав над распростертым на полу дворфом.

— Уберите от меня эту проклятую кошку! — проревел Бренор.

В ответ Гвенвивар непринужденно облизала всю его физиономию.

— Глупое животное! — пожаловался дворф, но в его голосе не было раздражения. Мог ли он сердиться, когда вернулись двое, нет, трое его друзей? Дзирт, Кэтти-бри и Реджис весело хохотали, а поверженный Бренор смотрел на пантеру, и ему казалось, что Гвенвивар улыбается.

Все пятеро провели остаток дня и часть ночи в долгих рассказах. Бренор и Реджис могли рассказать немногое: лишь о том, как было принято решение оставить Мифрил Халл в руках Гэндалуга и вернуться в Долину Ледяного Ветра. Бренор не смог толком объяснить свое решение, а Реджис, не рассуждая, следовал за другом, — но Дзирт понимал рыжебородого дворфа. Когда горе Бренора, скорбевшего о потере Вульфгара, утихло и настал конец ликованию по случаю победы над темными эльфами, королем овладело беспокойство.