По дороге Томасу все же досталось на орехи.

— Слушайте, я понимаю, почему вы это сделали. Но вы хоть осознаете, насколько это было опасно? Полиция в эти переулки даже не заглядывает.

Томас пожал плечами:

— Как мне кажется, против результата вы все-таки не возражаете.

— Конечно нет. Но если бы с вами что-то случилось, мне бы оставалось только сложить голову на плахе.

Возразить на это было нечего, и Томас решил сменить тему разговора.

— Так что там с Сухиром? — спросил он.

— Ему удалось уйти, — ответил Грийер. — Они все сбежали. Сумира, Прасад, клиенты, девушки. Как выяснилось, в комнате на чердаке была потайная дверь с выходом на крышу. К тому времени, как люди из ЦБР добрались до нее, негодяев уже и след простыл.

— Вы думаете, на этот раз он решит скрыться?

— Это зависит от того, насколько сильно он боится Навина. Возможно, на какое-то время он отойдет от дел. Но вряд ли бросит совсем. Слишком легкие деньги.

— Каковы шансы, что он предстанет перед судом? — спросил Томас. — Я видел его адвоката. Судья практически ест у него с ладони.

Грийер встретился с ним взглядом.

— Ахалья выступит в суде. Мы обязательно добьемся этого.

Они прибыли в участок. Инспектор Кхан приказал отвести Навина в заднюю комнату. Томас и Грийер уселись на стулья в кабинете Кхана и приготовились к долгому ожиданию. Спустя полчаса до них донесся первый крик. Томас невольно сжал руку в кулак. Через секунду последовал второй. Дальше крики уже не прекращались. Томас сморщился, стараясь не думать о том, что происходит сейчас в дальней комнате.

Он взглянул на Грийера:

— Сколько это будет продолжаться?

Джефф покачал головой:

— Пока инспектор не будет удовлетворен.

— И это кажется вам нормальным?

— Мое мнение не имеет значения. Это Бомбей. Полиция делает все, что хочет.

В словах Грийера был смысл. Томас немного подумал.

— Навин заговорит?

Грийер кивнул:

— О, он заговорит. Вопрос в другом. Добьется ли инспектор Кхан правды?

Инспектор Кхан стоял напротив прикованного к металлическому стулу Навина, стараясь перевести дух. Несколько минут он методически избивал задержанного, пока у того не затрещали ребра. В паузах между ударами он задавал вопросы. Навин тем не менее оказался на удивление крепким орешком. Он назвал свое имя и признал, что купил Зиту, но заявил, что перепродал ее другому сутенеру. Кхан спросил, где живет тот человек, и Навин ответил, что в Калине. Инспектор не поверил.

— Скажи мне, куда ты дел девочку! — крикнул он, разминая правый кулак.

Навин нагло уставился ему прямо в глаза.

— Если хочешь, можешь продолжать в том же духе, — сказал Кхан. Он взял в руки небольшую динамо-машину. — Или можешь сказать мне правду. Что выбираешь?

Получив первый удар током, Навин вскрикнул, но показаний не изменил.

Кхан решил спросить его о Европе.

— Тебе нравится sambhoga с европейскими женщинами?

Навин кивнул.

— Почему нет. А тебе нравится sambhoga с твоей женой? — с трудом выговорил он.

Эти слова привели инспектора в ярость. Он поднес электроды к гениталиям Навина и пустил ток. Навин взвизгнул; в уголках его рта выступила слюна. По всей видимости, он был на волосок от того, чтобы расколоться.

— Скажи, куда ты дел девочку! — снова крикнул Кхан. — Я знаю, ты вывез ее из Бомбея.

Голова Навина мотнулась назад и вперед. Он закатил глаза и едва заметно кивнул.