Добравшись до самого нижнего ящика шкафчика с документами, Зита заметила, что он прикрыт неплотно. Ее первым побуждением было захлопнуть ящик и продолжать работу, но жутковатое любопытство не давало ей покоя. Возможно, здесь она найдет объяснение и картинкам, и запертым девушкам.

Зита потянула ящик на себя, и сердце ее учащенно забилось. Внутри лежали папки с наклейками, надписанными от руки на незнакомом языке. Она вытащила самую верхнюю и открыла ее. В папке оказалось примерно с дюжину полароидных снимков. На каждом была изображена девушка европейской внешности, в одном белье, стоящая в центре пустой комнаты. Стены комнаты были абсолютно голыми; краска на них облупилась от времени. Девушки смотрели прямо в камеру; взгляд у всех был какой-то стеклянный. Больше в кадре никого не было. Было видно, что все фотографии делались под одним и тем же углом. Еще в папке лежал лист бумаги со странными буквами. Зита подумала, что это должны быть имена.

Она аккуратно вернула папку на место и быстро просмотрела остальные. Содержимое других папок было таким же — полароидные снимки и непонятный список. Зита вытянула ящик до конца и обнаружила на самом дне стопку порнографических журналов. Вздрогнув от отвращения, она закрыла ящик и подняла с пола свою тряпку.

Когда вернулась Татьяна, Зита ощутила такое облегчение, что едва не бросилась ей на шею. Татьяна дала ей очередное задание, и Зита погрузилась в него с головой, стараясь забыть о вещах, которые она только что видела.

В тот же вечер дядюшка сообщил ей, что Варуни заболела и что сегодня столики будет обслуживать она. Зита завернулась в украшенное орнаментом сари, которое выдала ей тетушка, и, пока ресторан не открылся, протерла все столики. Потом быстро просмотрела меню, пытаясь запомнить все блюда. Меню было написано на хинди и переведено на английский и французский.

Тетушка постелила скатерти и разложила столовые приборы, велев Зите зажечь на каждом столике свечу. В спешке она даже забыла раскритиковать, как обычно, каждый шаг Зиты. В первый раз за все время тетушка отнеслась к ней если не с уважением, то хотя бы с терпением.

Первые клиенты начали прибывать в семь. Дядюшка приветствовал их, а Зита провожала за столик. Если посетители были индийцами, она разговаривала с ними на хинди, если европейцами — то переходила на английский. Дядюшка держался поблизости на случай, если понадобится использовать французский. Зита пыталась копировать Варуни, ее манеру обращения, но получалось у нее не очень хорошо — сказывалось отсутствие опыта. Когда сказать было нечего, она просто улыбалась и рекомендовала цыпленка тикка масала.

Клиентов было немного, но все же достаточно, чтобы Зита была постоянно занята. Неопытность она компенсировала сообразительностью. Зита всегда гордилась своей памятью, и теперь она принимала заказы, не записывая их, и ни разу не ошиблась.

— Ваша новая официантка очень милая, — заметил один из постоянных посетителей. — Где вы ее нашли?

— Она дочь одного из моих двоюродных братьев в Бомбее, — ответил дядюшка. — Нам очень повезло, что эта девушка работает у нас.

Зита не знала, была ли похвала дядюшки искренней или фальшивой, но в любом случае она восприняла ее как хороший знак. Может быть, дядюшка позволит ей работать в зале вместе с Варуни, когда станет теплее. Это было бы гораздо приятнее, чем отдраивать ванную комнату зубной щеткой.

Двое последних клиентов — пожилая индийская пара — покинули ресторан за несколько минут до закрытия. Вытерев их стол, Зита достала из шкафа метлу и принялась подметать пол. Еще через несколько минут кто-то позвонил на мобильный дядюшки.