Элси пожала плечами:

— Кто его знает. Куда угодно.

Они ехали несколько часов, останавливаясь только на заправках или где-нибудь на дороге, чтобы девочки могли сходить в туалет. Элси спросила Зиту, как она сама попала сюда, и Зита рассказала ей о цунами и о своем долгом путешествии из Индии.

— Ты классно говоришь по-английски для индианки, — заметила Элси.

— Мы учили английский в школе, — сказала Зита. — И дома тоже разговаривали по-английски.

— А почему не на своем родном языке?

— Потому что сейчас весь мир говорит на английском, — ответила Зита.

Элси кивнула:

— Это потому, что Америка — лучшая страна на земле.

Через некоторое время фургон затормозил. Мужчина с неизменной сигаретой в зубах поднял заднюю дверь. Наступал рассвет; небо было серым и тусклым. Они находились в каком-то запущенном городском районе, с жалкими домишками и потрескавшимися тротуарами. Многие дома были заколочены. На здании напротив красовалась вывеска: «Винный супермаркет — все лучшее в Атланте».

Курильщик сделал девочкам знак выходить. Зита полезла следом за всеми, но мужчина придержал ее и покачал головой.

Элси бросила на нее быстрый взгляд.

— Еще увидимся, — шепнула она и выбралась наружу.

Они проехали еще примерно час, и затем фургон снова остановился. Зита услышала приглушенный диалог, потом водитель открыл дверь. Машина стояла на подъездной аллее, обсаженной высокими соснами. Рядом с курильщиком был странного вида мужчина азиатской наружности, с темными глазами, одетый во все черное. Он небрежно кивнул Зите.

— Вылезай, — сказал курильщик. — Теперь тобой займется Ли.

Он взял ее за руку, вытащил из фургона и передал азиату. Ли повел Зиту по аллее к просторной элегантной усадьбе. Дом был окружен ухоженными газонами и роскошными клумбами. Где-то поблизости слышался шум проезжавших мимо автомобилей, но участок со всех сторон обступали сосны, и за ними ничего не было видно.

Вслед за Ли Зита вошла в холл, где их уже поджидала худощавая светловолосая женщина средних лет. Она смерила Зиту оценивающим взглядом.

— Ну-ну, — протянула она. — Дитрих говорил, что передаст мне маленькую смугляночку. Мы всегда рады разнообразию. Скажи-ка мне, милочка, как тебя зовут?

— Зита Гхаи, — ответила Зита. Руки у нее дрожали, и она сжала их в кулаки. От упоминания о Дитрихе ее снова бросило в холодный пот. Тот блондин в клубе говорил что-то о цвете ее кожи. «Она красивая, — сказал он. — Она уйдет по высокой цене». Может быть, это и был Дитрих?

Женщина подошла к ней поближе и стряхнула невидимую пылинку с ее плеча.

— Зита Гхаи, — повторила она. — Как мило. — Ее глаза вдруг стали жесткими. — Прежде всего давай-ка проясним одну вещь. Ты меня хорошо слушаешь?

Зита кивнула.

— Отлично. — Она уставилась Зите прямо в глаза. — Ты больше не Зита Гхаи. В этом доме нет места девочкам с прошлым. — Она взглянула на Ли. — Уведи ее.

Зита застыла. Ли сделал ей знак следовать за ним, но она не могла сдвинуться с места. Он выругался на каком-то незнакомом языке, грубо схватил ее за руку и потащил вперед. Они миновали гостиную с антикварной мебелью, коридор, увешанный картинами, и спустились по лестнице в винный погреб. Здесь были сотни бутылок; все они были аккуратно расставлены по шкафчикам, каждый из которых сам по себе являлся произведением искусства.

Ли подвел ее к дальнему углу погреба, открыл один из шкафчиков и повернул стоявшую в первом ряду бутылку бургундского.