— Вижу тебя, ублюдок, — громко сказал он и договорил про себя: «Теперь нам только нужно найти способ заставить тебя подойти к окну».

Рация затрещала.

— Ковальски на позиции, — доложил Трудо. — Он видит их. Но Кляйн далеко от окна.

Притчетт взглянул на часы.

— У нас есть еще двадцать пять минут. Самолет заправляется. Владелец извещен. Мы пытаемся расчистить воздушное пространство, но между аэродромами десять минут полета.

— Когда самолет будет стоять на взлетной полосе? — спросил Трудо.

— Пилот говорит, нужно еще десять минут, чтобы залить баки до конца. Потом еще пять минут на разгон.

— Выходит, у нас не слишком много времени.

— Скажи мне что-нибудь новое. Кто ближе всех к окну?

— Страйкер, — ответил Трудо через несколько секунд.

— Скажи ему, пусть найдет камень и выдвигает свою задницу к окну.

Минуты текли невероятно медленно. Зита сидела на кровати, смотрела на простыни с цветочным рисунком и старалась не плакать. Прилив адреналина, который она чувствовала несколько минут назад, схлынул. Она подумала обо всех смертях, которые ей пришлось увидеть за последнее время. Мать и отец на берегу, захлебнувшиеся в волнах. Бабушка в гостиной. Джайя на кухне, не сумевшая убежать. Павший герой с грудью, пробитой пулей, на полу перед ней. Все в мире было бессмысленно.

— Пятнадцать минут, — сказал Кляйн, посмотрев на часы, и погладил револьвер. — Как ты думаешь, они успеют?

Зита пожала плечами и обхватила себя руками. Цветок гибискуса выпал из ее волос. Глядя на яркое алое пятно на простыне, Зита вдруг разрыдалась. Слезы никак не хотели останавливаться, и она просто вытирала их рукой. Она вспомнила день, когда Амбини сорвала в саду цветок гибискуса и украсила им волосы Ахальи. Это символизировало ее цветение, пробуждающуюся женственность. Ахалье исполнилось шестнадцать лет. «Ты будешь нравиться многим мальчикам, — сказала Амбини. — Но муж у тебя будет только один. Дождись его. И наступит день, когда ты наденешь красное сари и совершишь саптапади». Ахалья поверила матери. И Зита тоже. Теперь Ахалья была вешья в Бомбее, а она, Зита, сидела на кровати в чужом доме, на другом конце света, напротив мужчины, в руках у которого был револьвер.

Притчетт снова взглянул на часы и выругался.

— Десять минут до назначенного времени, — бросил он. — Самолет все еще не в воздухе. Что за черт? Почему так долго?

— Он на взлетной полосе, — ответила Майкле. — Пилоту пришлось использовать запасную полосу, потому что все основные заняты.

— Черт возьми!! — Притчетт поднес к губам рацию. — Трудо, Страйкер на месте?

— На месте. Он подобрал пару камней на дорожке за домом.

— Ковальски наготове?

— Ковальски ждет сигнала.

— Переходим к плану В. Пусть Страйкер немного пошумит, чтобы Кляйн заинтересовался. Приказ Ковальски — открывать огонь. У него есть один выстрел. И пусть он попадет в цель.

Зита вздрогнула, услышав шум в первый раз. Она насторожилась. Немного погодя шум раздался снова. Странный шорох снаружи, на улице. Дитрих Кляйн повернулся к окну и взял револьвер. Через пару секунд шорох снова повторился. Кляйн медленно встал.

Он посмотрел на Зиту. Она посмотрела на него. Кажется, Кляйн был немного озадачен, но не напуган. Он осторожно двинулся к окну, держа револьвер наготове. Снова странный звук — на сей раз скорее легкий стук, чем шорох.