Зита умоляюще посмотрела на Ахалью:

— Пожалуйста, не спорь с ним. Делай, что он скажет.

Ахалья прижала ладонь к пылающей щеке. Потом взяла Зиту за руку и ступила на лестницу. Стены здесь были почти черными от сажи и плесени. Молодой человек проводил их в маленькую комнатку, где стояли кровать, комод с зеркалом, туалет и раковина. Он покрутил лампочку, свисавшую с деревянного потолка. Загорелся свет.

— Будете жить здесь, если только Сухир не решит перевести вас в другое место. Еду будут приносить сюда. Если что-то срочно понадобится, постучите в пол. Кто-нибудь вас услышит.

— Как мы будем выплачивать наш долг? — тихо спросила Ахалья.

Молодой человек ухмыльнулся.

— Bajaana. Будете спать с мужчинами, конечно. — Он расхохотался. — Ты же не думала, что это отель, а? Это Каматипура.

Он еще раз рассмеялся, вышел и запер за собой дверь.

Зита упала на пол и тихо разрыдалась. Ахалья опустилась на колени рядом и обняла сестру. Голова у нее кружилась. Неужели после всего, что им пришлось пережить, человек с седыми волосами, Сухир, собирается ими торговать? Заставлять заниматься сексом за деньги? Это просто не укладывалось у нее в голове. Зита была еще совсем девочкой. Да и она никогда не была с мужчиной. Одна мысль об этом наполняла Ахалью нестерпимым ужасом.

В дверь постучали. Ахалья подняла голову. В комнату вошла женщина средних лет в фиолетовом сари. Ее волосы были убраны в аккуратный узел. В одной руке женщина держала кувшин с водой, а в другой гирлянды нежно пахнущих цветов малати.

— Вы говорите на хинди? — спросила женщина.

Ахалья кивнула.

— Хорошо. Меня зовут Сумира, но другие девочки называют меня бади-ма.

Сумира села напротив и вынула из кувшина мокрую полотняную салфетку. Выжав ее, она протянула салфетку Ахалье.

— Наверное, вы устали в пути.

Ахалья, недоверчиво глядя на женщину, взяла салфетку и передала ее Зите. Зита вытерла лицо и приложила салфетку ко лбу.

— Я принесла гирлянды для волос, — продолжила Сумира — Заплести вас?

Ахалья ничего не ответила. Целое море разных чувств вдруг нахлынуло на нее. Каждый год, в день ее рождения, мама вплетала ей в волосы гирлянды цветов жасмина и бархатцев. То же самое она делала в день рождения Зиты. Цветы в волосах — символ радости и праздника. Здесь дом греха. Как эта странная женщина может предлагать им сделать такое?

Сумира кивнула и посмотрела на нее понимающе.

— Когда-то я была такой же, как и ты, — сказала она. — Незнакомые люди увезли меня из дома, и я оказалась здесь. Жизнь в adda тяжела, но вы должны научиться принимать ее. Нет смысла бороться с кармой. Подчинитесь воле Бога, и, может быть, в следующей раз вы родитесь в лучшем месте.

Положив гирлянды на край кувшина, Сумира тяжело поднялась и вышла из комнаты.

Зита еще раз намочила салфетку и дала ее Ахалье.

— Как ты думаешь, это правда? — шепотом спросила она. — Это наша карма?

Ахалья взяла салфетку и уставилась в пол. На глазах у нее закипали слезы.

— Я не знаю, — сказала она.

И она действительно не знала.

Глава 4

Главный нравственный закон состоит в том, чтобы неустанно трудиться во благо человечества.

Вашингтон, округ Колумбия.

Томас Кларк сидел в конференц-зале на десятом этаже «Клэйтон-Свифт» и смотрел в окно, на здание расположенной прямо напротив юридической фирмы «Маркиз и Леклер». Черный деревянный стол был рассчитан на двадцать четыре человека.