Оставшаяся часть ночи прошла относительно спокойно. Ахалья все же заснула, но ее мучили кошмары. Рев цунами смешивался со стуком колес Ченнаи-экспресс и отвратительным пыхтеньем Шанкара.

Утром ее перевезли в государственный приют для сирот. Дежурная отнеслась к Ахалье без всякого интереса. Она привела ее в большую общую спальню, показала кровать и объяснила, когда дают завтрак, обед и ужин. Потом вышла из спальни, оставив ее одну.

Ахалья посмотрела на окна, забранные решетками, и подумала, как долго будет продолжаться это новое заключение. Анита уверяла, что CASE найдет для нее место в семье или другом приюте, получше, но Ахалья понятия не имела, что это означает и какие перемены в судьбе принесет. Ее единственным желанием было воссоединиться с Зитой.

Другого смысла в жизни не было.

Через три дня Анита вернулась с хорошими новостями. Комитет по защите прав ребенка одобрил перевод Ахальи в ашрам в Андхери, принадлежащий сестрам милосердия. В приют они отправились на рикше.

Пока они ехали, Ахалья спросила о Зите. Анита передала ей то, что инспектор рассказал Джеффу Грийеру. На допросе Сухир признался, что человека, который купил Зиту, зовут Навин. Но владелец борделя уверял, что он не знает, куда тот увез девочку. Предполагалось, что Навин вернется, чтобы заплатить оставшуюся часть обещанной суммы, но это могло произойти лишь через месяц или два. Кхан держал ситуацию под контролем.

Сестра Руфь, управляющая, встретила их у ворот ашрама. Она была полной женщиной с круглым как луна лицом и в особом сари, какие обычно носят индийские монахини. Сестра Руфь весело поздоровалась с ними и совсем не смутилась, когда Ахалья не смогла выдавить из себя ни слова в ответ.

Монахиня провела их внутрь. Ашрам располагался на огромной, ухоженной территории с садами, извилистыми тропинками и аккуратными зданиями. Они пошли по одной из дорожек, мимо рощи с высокими деревьями и небольших домиков. По пути сестра Руфь рассказывала об ашраме, и ее энтузиазм был столь заразителен, что не прислушаться было невозможно.

При ашраме находилась дневная школа, сиротский приют, центр усыновления и реабилитационный центр для девочек, которых спасли от проституции. Девочки посещали занятия в школе и помогали с ежедневной работой. Они должны были закончить обязательные десять классов, но те, кто особенно преуспел, могли продолжить обучение в одиннадцатом и двенадцатом классах. Самым одаренным предоставлялась стипендия на учебу в Университете Мумбай. Сестры руководствовались двумя главными задачами: исцеление души и тела и возвращение девочек в общество, к нормальной жизни. Серьезное заявление, признала сестра Руфь, но ашрам добился значительных результатов. Только двадцать пять процентов девочек, прошедших программу реабилитации, снова принимались за проституцию.

Вместе с Анитой и сестрой Руфью они подошли к зданию центра, расположенному на небольшом холме, под сенью пышных деревьев. С северо-запада дул легкий бриз, слегка облегчая полуденный зной. Дом был окружен зарослями бугенвиллей. Ветер шелестел ветками и играл розовыми цветами. Стоя на крыльце, Ахалья вдруг осознала, что ее больше не тревожит городской шум. Здесь не было слышно ни резких автомобильных гудков, ни воплей уличных торговцев, ни оживленных разговоров прохожих. Только ветер шумел в ветвях баньяна, и где-то неподалеку раздавался детский смех.

Она поднялась по ступенькам и остановилась у прохода, по обеим сторонам которого располагались шпалеры. На земле стояли многочисленные ящики и горшки с цветами — фиалки, примулы, якобинии и бархатцы казались необычайно яркими.

— Каждой девочке выделяют растение по ее выбору, чтобы она могла ухаживать за ним, — пояснила сестра Руфь.