Говорят, в сторкадских полевых госпиталях тише, чем где бы то ни было - никто не кричит. Не позволяет себе кричать...

   Вот широкоплечий, изысканно-спортивный мужчина, стоящий в свободной позе возле крупного породистого накъятт - правая рука лежит на бедре, левая зарылась длинными сильными пальцами в густую серебристую шерсть на шее зверя, у упряжи. Удивительно точный рисунок - даже блеск какого-то камня в перстне на указательном пальце правой руки проглядывает из шерсти зверя. Название короткое: "Отец".

   А этот - без подписи, очень яркий, как почти всегда мальчишки рисуют войну. Развалины, горящий город, два горящих танка - русские "кирасиры", очевидно срисованные из журнала - много убитых земных солдат, несколько ещё отстреливаются. Сторки - один без шлема, раненый в голову, повернул к остальным благородное лицо, рот открыт, в одной руке - знамя, в другой - бластер; остальные стреляют, бегут следом, неудержимо наступают... Только один - то ли убитый, то ли раненый - обвис на руках товарища...

   Русский, земные мальчишки рисуют точно так же. Но с точностью до наоборот.

   А в жизни - в жизни убитые падают с обеих сторон. И знамя в бою Борисов видел только однажды - когда его водружали над взятым фортом солдаты, а перед этими - долго и упоённо им размахивали, передавали из рук в руки; каждый хотел помахать...

   Какое-то спортивное соревнование, где мечут друг в друга копья - эта мода уже пробралась в соседние Фёдоровичи, да и сам Борисов пробовал как-то такое... Ещё рисунки, ещё...Какая-то девчонка нагишом стоит на берегу реки, обеими руками прижав к лицу со смеющимися глазами пышную массу рыжих волос...

   Диактра над словами подписей стояла не ровно, а задиристо отставив одну "ногу".

   Как на доске.

   - Прошу простить, но это моя планшетка.

   Размеренно-правильный голос мог принадлежать только сторку. В двух шагах от капитана стоял Милн, парень из того самого класса, попавший в лагерь с Роаны. Тот самый, что похитил и сжёг земной флаг с какого-то поста.

   - Я посмотрел рисунки, ничего? - Борисов сдвинул рисунки в планшетку и пододвинул её мальчишке. Тот взял планшетку и повесил её через плечо, не сводя полных ненависти холодных глаз с русского. - Я хочу спросить. Кто был твой отец?

   - Инженер-настройщик лидаров, - ответил Милн. И добавил спокойно: - Он погиб. Мать тоже. И старший брат. И обе сестры. Я могу идти?

   - Можешь, - кивнул Борисов. И добавил: - В следующий раз пиши слова правильно.

ОНА ПОЛЕТИТ

Земные дети - дичь мелкая, быстрая, прожорливая, свирепая и непредсказуемая, но доверчивая...

21 г. П.Г.В.

Из выступления одного высокопоставленного джаго

   - Рейсовый Семибашенная-Мякилинна, - сказал (в его голосе звучал неистребимый тягучий выговор природного финна) Тойво Кархуттар, прищуренными глазами рассматривая плывущий над дальними восточными скалами дирижабль. Серо-золотой, украшенный гербами колонии и компании Рей ТрансРус, он походил на огромную ленивую рыбу, которая неспешно, с большим чувством собственного достоинства, поднимается с морской глубины.

   - Ну и врёшь, - отозвался лениво Рэм Белов, жевавший рядом травинку.- На этой линии нет такого дирижабля.

   Тойво ухитрился лёжа пожать плечами. Рэм сообразил запоздало, что старший брат Тойво Тээп как раз и служит в местном отделении Гражданского Транспортного Корпуса - и потому Тойво наверняка знает, что к чему.