За ночь изменилось только одно - с дома напротив - на удивление целого, только крышу сорвало - упала вывеска "Мегафона". Она косо торчала в сугробе, и до середины видневшейся части уже поднялся белый наплыв снега.

   У Вовки была МТС. Правда, телефон почти не работал уже когда всё началось, в лагере ещё перестал работать. И не у него одного. Пацаны ржали: "Война началась! Бу!"

   Бу. Война началась. Бу. Бу, бля.

   Остро захотелось застрелиться, и он, стиснув зубы, переждал этот приступ. Потом оттолкнулся снегоступами за спиной от стены и неспешно пошёл по улице - держась тротуара. С крыши, правда, могло упасть всякое, но идти посередине он отвык ещё в то время, когда город жил... точнее - умирал. Очень мучительно умирал.

   А сейчас ничего. Сейчас безопасно. Город умер, нечего бояться. Последние трупы похоронены под снегом. А склад не очень далеко, в сотне метров...

   ...Склад, на который он наткнулся, когда отлёживался в туннеле с гноящимся от вогнанных в рану кусков грязных штанов огнестрелом правого бедра плюс переломом правой голени и тоскливо думал, что умирает, примеривался к пистолету - выстрелить себе в голову, и всё - так вот, склад был магазинный. Большой, супермаркетный, и просто чудо, что его не нашли раньше. Да нет, не чудо, конечно, никакое. Просто вход полностью завалило, потому что сверху рухнули все четыре этажа супермаркета, просел пол в коридоре, чтобы раскопать его - нужно было точно про него знать и иметь экскаватор. Склад промёрз, промёрз весь, насквозь, как большущий холодильник, поставленный на максимум - но большинству продуктов и других вещей такое и не страшно, а многим продуктам - просто на пользу. Вовка и жил бы там, но не знал, как отапливать такое помещение, а возиться с выгородками и прочим ему не хотелось. Хотя на складе были палатки, например, в том числе и зимние, можно было бы поставить... На складе вообще хватало и барахла, и угля, и сухого топлива, и разных вещей. Не было только оружия и боеприпасов. Ими Вовка разжился в другом месте и давно, а стрелять в последнее время приходилось редко, так что это не было особенной проблемой.

   Смешно, подумал он, дежурно светя фонариком по помещению, в которое проник. Всегда ведь казалось, что в мире полно еды. А оказывается, её было не так уж много. Какая-то не могла долго храниться. Какой-то нельзя было наесться. А на остальную оказалось множество охотников. Их надо было пережить - но для этого опять же нужен был запас еды. Или убить, чтобы отобрать еду у них. Потому что сейчас еда даже расти не может. Зимой ни зерно не зреет, ни скот кормить негде. Кроме того, Вовка не умел выращивать зерно или скот. И среди его многочисленных знакомых не было никого, кто бы это умел. Разве что огороды на дачах...

   Вовка осознавал, что ему повезло. Просто повезло. И с местом, где он жил, и со складом по соседству... И с тем, что он быстро и хорошо научился убивать. Правда, с другой стороны, может ему и повезло потому, что он не сдался и не сложил руки, кто его знает? Хотя... он вроде бы и не делал ничего особенного. Просто жил. Выживал.

   Он прошёлся по помещению, светя фонариком по углам. Кстати, тут были генератор и горючее, но Вовка не знал, как его запускать, хотя подумывал время от времени в этом разобраться, чтобы в подвале стало светло. Останавливал его страх, что звук работающего генератора может быть услышан снаружи. Конечно, там никого нет. Но мало ли что...

   Он скинул с плеча рюкзак, почти не глядя, набросал туда банки-пакеты.