– Если вы хотите разойтись по домам, – объявила Реанне на удивление высоким голосом, – то вольны сделать это, когда вздумается. Но, к сожалению, ваших лошадей нам придется оставить себе. Вам заплатят за них при первой же возможности. Но кто решит остаться, пусть помнит: правила фермы действуют по-прежнему.

Многие вокруг охнули, и не одна Малиен гневно раскрыла рот, но тут, словно ниоткуда, рядом с Реанне объявилась Алис. Сейчас она не улыбалась и стояла подбоченясь.

– Я ведь предупреждала, десятерым из вас сегодня мыть посуду, – прозвучал ее спокойный голос, – и вот кому... – Названы были пухлая ювелирша Джиллен; Найселле, хозяйка банка, и восемь женщин из благородных. Все они стояли остолбенев и таращились на Алис, пока она не хлопнула в ладоши. – Не заставляйте напоминать, как правила фермы велят поступать с теми, кто не выполняет порученную работу.

Глаза Малиен округлились, она пробормотала что-то невнятное, кажется, не в силах поверить, что такое происходит с ней. Но собирать грязные котелки побежала – хотя и последней. А на следующее утро, перед выступлением, развязала узел и оставила шелковые платья на склоне холма. У Реанне была твердая рука, а у Алис и того тверже. Если Малиен и прочие еще бурчали порой насчет свои засаленных платьев, то стоило Реанне сказать несколько слов – а Алис просто хлопнуть в ладоши, – они тут же возвращались к работе.

Но еще задолго до Кэймлина Илэйн поняла: она и сама была бы рада скрести миски ради того, чтобы остальная часть пути прошла так же гладко. Как только они добрались до первой узкой дороги, по сути, тележной колеи, стали попадаться фермы; каменные дома под соломенными крышами и амбары, лепившиеся к склонам холмов или гнездившиеся в ложбинках. С этого момента, по лесистой местности двигались или по голой, среди холмов или по равнине, редко случалось, чтобы через каждые насколько часов на виду не показывалась ферма, а то и деревня. Прятаться не имело смысла, а потому повсюду, пока местные жители таращились на невиданную процессию, Илэйн выспрашивала, кого могла, на какую поддержку может рассчитывать Дом Траканд и что больше всего заботит простой народ. Предъявляя права на трон, надлежит знать нужды страны; это может сыграть роль не меньшую, чем поддержка влиятельных Домов. Услышала она много, но мало такого, что желала бы услышать. Любой андорец имел право открыто и безбоязненно высказать свое мнение хоть самой королеве, и никто не собирался скрывать таковое от знатной девушки, подобравшей себе чудную компанию.

В Дэймелине, селении, где река обмелела так, что колеса всех трех стоявших на ней водяных мельниц оказались сухими, она разговорилась с содержателем постоялого двора «Золотые снопы». По его мнению, Моргейз была славной королевой, лучшей из всех, какие были, такой, что лучше и быть не может.

– Дочка ее тоже могла бы стать недурной правительницей, – бормотал он, пощипывая подбородок. – Жаль, что Лорд Дракон убил их обеих. Верно, ему так надо было. Пророчества там, и все такое, – но кто его просил реки иссушать? Сколько, вы сказали, нужно овса, миледи? Учтите, это обойдется недешево.

Мрачная, исхудавшая женщина – поношенное выгоревшее платье висело на ней, словно с чужого плеча, – угрюмо указала на обнесенное низкой каменной оградой, погубленное засухой поле. Ветер сдувал с него пыль, унося к лесу. Другие нивы в окрестностях деревни со странным названием Погребальный Холм выглядели не лучше, если не хуже.

– Да какое право имел Возрожденный Дракон так над нами глумиться? Какое, я вас спрашиваю?! – Она сплюнула и подняла хмурый взгляд на сидевшую в седле Илэйн. – Что, трон? Дайлин будет ничуть не хуже других, раз уж Моргейз и ее дочку убили. У нас по соседству некоторые стоят за Ниан или Элению, но по мне лучше Дайлин.