– Как вы и просили, миледи, мы сделали карту, – закончила Селанда, бросив напоследок предостерегающий взгляд на Меральду. – Мы набросали схему дворца лорда Телабина, но боюсь, не очень много удалось узнать – лишь сады и конюшни.

Фэйли развернула свиток, но разбирать рисунок в лунном свете не стала. Сама бы она, конечно, зарисовала дворец и изнутри. Ну да ладно. Сделанного не воротишь, как любит говорить Перрин. И этого хватит.

– Вы уверены, что никто не осматривает выезжающие из города фургоны? – Даже в бледном свечении луны Фэйли разглядела замешательство на лицах разведчиков. Никто не знал, зачем она посылала их в Бетал.

Селанда ничуть не смутилась.

– Да, миледи, уверены, – спокойно ответила она. Умна и очень сообразительна.

Донесся порыв ветра, зашелестели листья на деревьях, зашуршала палая листва, и Фэйли вдруг пожалела, что у нее не такой острый слух, как у Перрина. Да и нюх бы не помешал. Не важно, если кто-то увидит ее тут, но если подслушают – совсем другое дело.

– Ты хорошо справилась, Селанда. Все вы молодцы. – Перрин знал, что опасностей здесь подстерегает не меньше, чем на юге. Знал, однако, как и большинство мужчин, думал не только головой, но и сердцем. А вот жене следует быть практичной и оберегать мужа от беды. Таков был чуть ли не первый совет матери Фэйли касательно жизни в замужестве. – С первыми лучами солнца вы вернетесь в Бетал, и если получите от меня весточку, сделаете вот что...

Даже Селанда потрясенно округлила глаза, услышав слова Фэйли, но возразить никто не посмел. Распоряжения касались самой сути дела. Опасность есть, но в данных обстоятельствах она не настолько велика – могло быть и хуже.

– Вопросы? – под конец спросила Фэйли. – Все поняли?

И хором Ча Фэйли ответили:

– Мы живем, чтобы служить леди Фэйли. – И это означало, что они будут служить и ей, и ее возлюбленному волку, хочется того Перрину или нет.

Майгдин опустила голову на свернутый плащ, заменявший подушку. О Свет, что она тут делает? Поступить на службу в горничные! Нет! Она должна держаться. Она еще может найти в себе силы. Может – если поищет в глубине. Майгдин затаила дыхание, уловив приближающиеся шаги.

Рядом с ней на колени опустился Талланвор. Он был без рубашки, лунный свет блестел на мускулистой груди. Лицо скрывали тени. Легкий ветерок шевельнул его волосы.

– Что за безумие? – тихо спросил он. – Поступить на службу? Что ты задумала? И не говори мне о новой жизни. Это все ерунда. Я этому не верю. Никто не верит.

Она попыталась отвернуться, но он положил ладонь ей на плечо. Чтобы удержать ее, он не прилагал никаких усилий, но она замерла, точно осаженная лошадь. О Свет, только бы не задрожать! Свет не прислушался к ней, но ей удалось совладать с голосом, и она ровным тоном произнесла:

– Если ты еще не заметил, я иду своим путем. Лучше быть горничной при леди, чем прислугой в таверне. Тебя никто не держит. Если служба тебя не устраивает, ступай куда хочешь.

– Отрекшись от трона, ты не лишилась ни ума, ни гордости, – пробормотал Талланвор. Чтоб Лини сгореть, разболтала ведь! – А коли не так, не позавидую, когда до тебя доберется Лини.