В хижине было мрачно, темно и холодно. Там не было мебели кроме ржавой железной плиты со сломанной каменной печью. По крайней мере, там было сухо.

Она стояла посреди комнаты, дрожа от холода. Вошел Мэтт с седлами, бросил их на пол, снял шляпу и стряс с нее капли дождя.

— Не густо, верно? — рассуждал он, оглядывая комнату в надежде отыскать что-нибудь полезное, но напрасно. Отвязав постель Лэйси от седла, он бросил ей одеяло. — Завернись, пока не замерзла до смерти.

— Ты не будешь против, если я попрошу тебя отвернуться?

— Конечно, нет.

Мэтт отвернулся, пока Лэйси раздевалась и укутывалась в одеяло.

— Я поворачиваюсь, — сказал он, поняв, что она уже разделась, и стал снимать мокрую рубашку.

Лэйси взглянула в окно. Молнии сверкали сквозь тяжелые черные облака. Дождь гремел по крыше. Она слышала, как Мэтт раздевается у нее за спиной. Она раньше никогда не видела голого мужчину и не хотела видеть сейчас, но не могла забыть те дни, когда спасала Мэтта, вспомнила его обнаженную грудь, широкие плечи, мускулы, перекатывающиеся на руках с каждым движением.

Он тихо прошептал молитву, чтобы дождь скорее кончился. Лэйси чувствовала себя менее уязвимой, когда они были в лесу. Хижина намекала на какую-то интимность. Она знала не много о мужчинах, но догадывалась, что Мэтт желал ее. Если бы он набросился на нее, она была бы в его власти. Он слишком большой и сильный, чтобы сопротивляться.

— Иди сюда, — позвал Мэтт, и Лэйси медленно повернулась. Он сидел на своем одеяле перед холодным камином. — Садись. Здесь тебе будет удобно.

Лэйси неуверенно кивнула. Одеяло, на котором сидел Мэтт, было тонкое, и она почувствовала под собой холодный пол. Но еще больше она чувствовала Мэтта. Они почти не касались друг друга, но она ощущала тепло его тела. Если бы они были женаты… По крайней мере, она могла бы согреться в его объятиях. Только мысли согревали ее несколько мгновений. Она представила, что если бы она была женой Мэтта, она могла бы лежать рядом с ним всю ночь. Краска покрыла ее с головы до пят. Лэйси почти не знала этого мужчину. Несомненно, за такого человека она хотела бы выйти замуж. Но он осужден, его обвиняют в убийстве.

Однако ей было так холодно…

Мэтт искоса взглянул на Лэйси. Она дрожала от холода, и ему захотелось обнять ее. Им было бы теплее, но он не был уверен, получит ли согласие.

От порыва холодного ветра стены хижины шатались, и Мэтт сам задрожал от холода.

— Лэйси, нам будет теплее, если мы сядем ближе друг к другу, — предложил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно и спокойно. — Что ты на это скажешь?

Она слишком замерзла, чтобы спорить. Кивок, и Мэтт прижался к ней. Лэйси мгновенно стало теплее. Но неожиданное тепло пришло изнутри, когда она осознала, что только два ничтожных одеяла отделяют ее обнаженное тело от его. Эта мысль была ужасной, и она обрадовалась, что тусклый свет скрывает румянец на ее щеках.

Проходили минуты, и веки Лэйси отяжелели. Ровный стук дождя по крыше, темнота, тепло, которое поглотило ее, — все это подействовало усыпляюще.

Мэтт крепче обнял Лэйси, она совсем расслабилась. «Бедный ребенок, — подумал он. — Она столько перенесла за последние дни». Он положил ее на пол, осторожно придерживая одеяло, чтобы оно плотно укрывало ее, хотя ему очень хотелось посмотреть на ее тело. Было ли оно такое же красивое, как он себе представлял?

Крепче завернувшись в свое одеяло, он вытянулся рядом с Лэйси.

Над долиной бушевала буря, но в маленькой хижине было спокойно и тихо.

Открыв глаза, она вздрогнула и совсем проснулась, увидев лежащего рядом Мэтта. Ночью они выползли из-под одеял и сейчас лежали рядом под общим одеялом, уютно прижавшись, друг к другу.