— Не подходи! — в левой руке Серсеи Баратеон сверкнул стилет, направленный в мою сторону, в то время как сама женщина прижимала к себе сына правой рукой, одновременно стараясь закрыть его от меня своим телом.

«Страх и ярость в глазах; решимость и отчаяние… Вот сейчас она прекрасна, как настоящая львица. С другой стороны, может ли не быть прекрасна женщина, готовая биться за своего ребёнка?» — изображаю на лице задумчивость, после чего улыбаюсь мягко и понимающе.

— Ты, наверное, решила… что я хочу навредить твоему сыну? — после непродолжительной паузы, во время которой только шепотки доносились со стороны статистов, качаю головой и продолжаю: — Какая глупость. Я ведь не безумец, и даже не Роберт Баратеон, чтобы мстить детям за грехи их отцов… И я даже не Тайвин Ланистер, чтобы желать перед кем-то выслужиться.

— Поклянись, — видя нацеленную на себя палочку, всё же сумела потребовать Серсея.

— Клянусь, что позволю твоим детям жить… вместе с тобой, — повышаю голос и продолжаю торжественно: — Я даже лично позабочусь об их благополучии, тепле, сытости и уюте. Слово Таргариена.

«В которое никто не поверит», — добавляю мысленно (впрочем, убивать королеву и отпрысков Роберта я действительно не собираюсь, пусть это и было бы «правильно» с точки зрения нынешних лордов-лицемеров).

Пара моих воинов, обойдя стоящую на коленях женщину, отобрали у неё оружие, а затем заставили подняться на ноги: один из них поднял на руки принца, второй же завёл за спину руки его матери. Когда же они покидали ступени возвышения, Серсея нашла в себе силы заявить: «Ты обещал…»

Наконец-то поднимаюсь к Железному Трону, который, по слухам, выкован из мечей врагов моего здешнего предка. Что можно о нём сказать? С эстетической точки зрения, даже если когда-то он и внушал, сейчас этот кусок ржавого железа кажется убогим. Словно гнилое сердце гнилого королевства в насквозь провонявшей отходами столице…

«Символично. Неведомый, как же это символично», — изображаю перед собой сложный жест волшебной палочкой, шёпотом произнося вербальную формулу заклинания вечной трансфигурации, вливая в него уйму магических сил, из-за чего под кожей словно бы вспыхнул жар.

Железный Трон пришёл в движение, под ахи и вздохи принимая новую форму: широкая спинка из семи двуручных клинков, блестящих словно начищенные зеркала, изогнутые подлокотники из коротких клинков, смотрящих вправо и влево, ровное сидение для двоих и… всё. Ведь сидеть на нём я собираюсь вместе с Нарси… которой приходится ожидать завершения операции в Браавосе.

— Лорды и леди, сэры и гости Вестероса… — повернувшись к залу лицом, беру корону (в сравнении с которой даже Шапка Мономаха — верх дизайнерского искусства), усиливая свой голос так, чтобы он звучал громко и проникновенно. — Я — Визерис Таргариен, сын своего отца и принц Семи Королевств, объявляю себя королём по праву крови, силы и долга. Мне не нужны благословения богов, потому что и моим далёким предкам они были не нужны: свою корону я взял силой, как и положено завоевателю. Старый король мёртв… Да здравствует король!

С этими словами опускаю себе на голову корону, и под дружное «Да здравствует король» в исполнении сперва лишь наёмников, а затем и присоединившихся к ним многих из гостей, усаживаюсь на обновлённый Железный Трон. Когда же шум немного поутих, пришло время судить непричастных, карать невиновных, награждать бесполезных…

«Что-то меня начало заносить», — отмечаю мысленно, быстро проверяя свои щиты разума (мало ли, вдруг кто-то на них давит).