Солнце садилось, золотые лучи сверкали на воде, пронизывали кленовые кроны, расцвечивая их, словно мозаику бумажных фонариков. Джек рассеянно открыл инро, подарок даймё Такатоми, и вынул картинку, которую Джесс нарисовала в подарок отцу, кажется, три года назад, когда они отплывали из Лаймхауза в Японию. Джек всегда носил рисунок с собой как память о сестре.

Он развернул измятый и потертый листок, и в пятнышках солнечного света разглядел фигурки родных. Девочку в летнем платьице, отца с волосами, собранными в хвост, — на рисунке они получились черной загогулиной, себя самого с огромной головой и тонкими, как палочки, руками и ногами, маму с ангельскими крыльями.

Он обязательно вернется домой, пообещал себе Джек.

Мальчик закрыл глаза. Слушая, как ветерок шумит в кронах и плещется вода, он почти уже представил себя на корабле, идущем в Англию. Джек и не заметил, что к нему приближаются мальчишки.

Они потихоньку окружили его.

— Наслаждаешься последними деньками?

Джек подпрыгнул от неожиданности. Перед ним стояли не друзья, а Кадзуки с бандой Скорпиона.

— Еще одного священника казнили, слыхал? — начал Кадзуки таким тоном, словно обсуждал погоду. — Он проповедовал, что слушать надо церковь, а не даймё. Его наказали за вероломство. Спалили дом, а с ним и хозяина. Скоро мы со всеми вами разделаемся.

— Гайдзин Джек, прощай навек! — хмыкнул Нобу, и его живот затрясся от хохота.

Джек отступил, но уперся в перила моста.

— Ты что, один? — усмехнулся Хирото. — Без телохранителей? Я-то думал, после того раза ты выучил урок. Или тебе напомнить? Хочешь пинка по ребрам?

Джек не ответил, зная, что Хирото ищет предлога, чтобы ударить его.

— Язык проглотил? — злорадно прошипела Морико. — Или ты слишком тупой, чтобы понять вопрос?

Джек старался держать себя в руках. Пусть их много, а он один, на сей раз его не запугают.

— Гайдзинов никто не терпит, — хрипло произнесла Морико, скаля черные зубы. — Вот уж грязные, тупые уроды.

Джек спокойно поглядел на нее. Он был выше этих насмешек.

Его сдержанность разозлила Морико, и она плюнула Джеку под ноги.

— А что это у нас? — поинтересовался Кадзуки, выхватив рисунок Джесс.

Джек рванулся вперед:

— Отдай!

Нобу и Хирото крепко схватили его за руки.

— Посмотрите, какой умненький мальчик! Он научился рисовать, — дразнил Кадзуки, размахивая листком перед носом у дружков.

— Отдай немедленно! — крикнул Джек, пытаясь вырваться.

— Да зачем он тебе? Он же безобразный. Будто ребенок рисовал!

Кадзуки повертел бумажку прямо перед носом Джека, и того затрясло от ярости.

— Попрощайся со своим творением, гайдзин. — Кадзуки подбросил листочек.

Ветерок подхватил его и понес прочь. Джек с тоской провожал его глазами.

— Смотрите! Малышка-гайдзин сейчас расплачется, — взвизгнула Морико, и все захохотали.

Джек не слышал насмешек. Все его внимание было приковано к маленькому листочку бумаги. Мальчик задергался изо всех сил, стараясь освободиться из рук Хирото и Нобу. Ветер уносил единственную вещь, которая связывала его с Джесс. Листочек поднялся высоко над прудом и застрял на вершине клена.

— Оставьте его в покое! — приказал Ямато, взбегая на мост. За ним спешили Акико и остальные.

Джеку стало чуточку легче. По крайней мере, теперь он не один.

— Отпустите его.

Акико потянула Хирото за руку.