|
Склон был пологий и достаточно крепкий, успевший порасти какой‑никакой травой и кустами. Вокруг гребня, как и на той стороне болота, стоял густой лес, который сразу же внушил Лимбулу безотчетный страх, с самой опушки. В свете солнца, казавшегося здесь отчего‑то тусклым, со странным розоватым оттенком лучей, кора деревьев неизвестной породы имела глубокий черный цвет с матовым отливом. Длинные и глубокие морщины бороздили стволы, каждый в обхвате сажени по две, ветки росли как попало, переплетаясь друг с другом и загибаясь иногда под прямым углом. Некоторые деревья расплывались в ширину еще больше, словно не выдерживая веса крон; другие были скручены винтом, третьи наклонялись и упирались верхушками в землю. Ветви, главным образом, росли наверху, образуя сплошной потолок, через который пробирались только редкие, тонкие лучики солнца. В черно‑буром полумраке, царящем под деревьями, они выглядели жалко и одиноко. Они будто бы предупреждали: не ходи! Сгинешь!
Однако Девлик не колебался ни мгновения. Твердой рукой он отправил похрапывающего Дикаря вперед, в невиданный сумрак, наполненный затхлым запахом и тишиной, прерываемой только скрипом чудовищных стволов. Земля была покрыта толстым слоем гнилых листьев, отломанных веток и редких стеблей травы – такой же тускло‑бурой, как и все здесь. Стволы внизу густо покрывал влажно блестящий мох, тут и там торчали шляпы гигантских трухлявых грибов. Сверху свисали плети растения, похожего на лианы, только более толстые и грубые, с длинными иглами на отростках. Там, где лиана висела близко к стволу дерева, она вонзала в его кору иголку, чтобы сосать соки. – Мне страшно, Мастер! – выдавил Лимбул, когда они осторожно проехали по жуткому лесу десяток саженей. – Здесь даже воздух кажется отравленным! – Не удивительно, – спокойно ответил Девлик. – Судя по всему, дальше может быть еще хуже. – Вы не чувствуете угрозы? На вас не давит эта зловещая тишина? – Нет. Тишина на самом деле была гнетущей, липкой, давящей. Ветер умер, оставшись за спиной, на краю опушки. Даже высоко над головами, где прятались верхушки деревьев, не было слышно шелеста листвы. Лишь иногда размеренность глухого стука копыт нарушал тихий, короткий скрип или далекий треск. Зато ничто не отвлекало их от пути. Кони ступали легко – слой гнили на поверхности почвы оказался не таким уж и глубоким, а сама почва под ним была твердая. По дороге не встречались ни овраги, ни буреломы, ни болота, ничего такого, что затрудняет путешествовать по обычному лесу. Объезжать приходилось только гнутые дугами, «кланяющиеся» деревья. В этом лесу не было не то что птиц или муравейников – даже пауков и других насекомых! Лимбул сжался в седле, стараясь не смотреть по сторонам, уверенный, что рано или поздно там он увидит какое‑нибудь атакующее чудовище или что‑то вроде того. На самом же деле все было спокойно и однообразно до скуки. Засветло путешественники одолели немало льюмилов, хотя из‑за однообразия пейзажа казалось, что они постоянно ездят по кругу. Солнце, едва проглядывающее сквозь потолок из крон, давало им ориентир до тех пор, покуда не исчезло, растворившись за спиной, в густом частоколе стволов и мешанине ветвей. Быстро стемнело, и Девлику пришлось остановить коня. Лимбул немедленно вцепился ему в рукав со словами: – Ради всех известных мне богов, господин, поедемте дальше! Вы ведь отлично можете видеть ночью, я знаю!! Я не смогу спать в этом жутком месте… мне кажется, стоит заснуть, проснуться мне будет уже не суждено. – Какие глупости, – пробормотал Девлик, но он отлично видел, каким белым было лицо слуги, слышал, что голос его почти сорвался на визг. – Ну хорошо, хорошо. – Прекрасно, сударь! – Лимбул подпрыгнул в седле и лихорадочно заозирался. – Нарисуйте у Дикаря на заду звезду или еще какой светящийся знак, чтобы я видел, куда ехать. |
