|
Она была его любовницей вот уже около двух лет, и это не приблизило ее к трону – она была все так же далека от него, как и в первую ночь в Саффолке. Анна нервничала, не зная, как долго ей удастся держать короля в своих руках. Она все время думала, не уменьшается ли его привязанность к ней. Нет как будто бы. Она смотрела на себя в зеркало, отыскивая следы увядания своей красоты. Если она выглядела старше своих лет, она надевала более богатые одежды и украшала себя драгоценностями. Но она была неспокойна. И хотя уверяла себя, что будь она замужем за Перси или Уайаттом, она была бы счастлива, все-таки понимала, что искра честолюбия, всегда присутствовавшая в ней, разгорелась в большое всепоглощающее пламя. И когда она говорила Анне Савиль, что непременно выйдет замуж за короля, она говорила, что думала. Она была уверена, что, став королевой, родит королю сыновей, и он будет восхищаться ей не только как любовницей, но и как матерью будущего короля Англии из рода Тюдоров. Почувствовав вкус власти, она уже не могла от нее отказаться. И именно это и порождало ее страхи. Отсрочка развода, могущественные враги, окружавшие ее, – все это делало ее нервной, высокомерной, истеричной, надменной и в то же время испуганной.
Потому, читая это письмо, она дрожала. – Дайте его мне, – приказала она. – Зачем оно тебе? – спросил дядя. Она не знала зачем. И он сказал: – Ты должна показать его королю. Она с любопытством посмотрела на него. Холодный, жесткий, абсолютно бесчувственный, он ненавидел и презирал эти семьи, которые стали союзниками его дома лишь только потому, что звезда Норфолков близилась к закату после прихода к власти Генриха VIII, так как его семья совершила ошибку, поддержав Ричарда III. Она тщательно взвесила его слова. Он не был ее другом, но был ли он ее врагом? Ему было выгоднее видеть на троне Англии свою племянницу, чем племянницу кого-либо другого. И она пошла к королю. Он сидел у окна, играя на арфе и распевая песню, которую сам сочинил. – А, душа моя! Я думал о тебе. Сядь со мной, я спою тебе песню. Я сам ее сочинил. Что с тобой? Ты расстроена? Ты побледнела и вся дрожишь. Она сказала: – Я боюсь. Есть люди, которые хотели бы настроить тебя против меня. – Будет тебе! – Он был в хорошем настроении, потому что Уолси оставил такие богатства, о которых он не мог и мечтать. Кроме того, он убедил себя, что не имеет никакого отношения к смерти кардинала. Тот умер от дизентерии, а дизентерия может случиться у любого человека, независимо от того, канцлер он или нищий. – Что опять произошло, Анна? Разве я не говорил тебе, что никто не может настроить меня против тебя? – Может быть, ты и не помнишь, но когда я была совсем молоденькой девочкой и впервые оказалась при дворе, Перси Нортамберленд хотел на мне жениться. Маленькие глазки короля превратились в щелки. Да, он прекрасно это помнил. Он тогда заставил Уолси отправить его домой, отлучить от двора. Сам же, со своей стороны, отлучил Анну. Несколько лет он давал ей возможность скрываться от него. Она была тогда только бутоном, нераспустившимся цветком, но тем не менее очень славным. Эти годы для них пропали. А Анна продолжала говорить: – Мы не были обручены. Он оставил двор, так как должен был жениться на дочери лорда Шрюсбери. Сейчас они поругались. Он сказал, что оставляет ее, а она говорит, что он делает это потому, что никогда не был, по его словам, женат на ней, так как до этого был обручен со мной. Король отложил арфу. – И это неправда? – Да, неправда! – Значит, следует положить конец этим сплетням. Я сам займусь этим, милая. Я заставлю его предстать перед архиепископом Кентерберийским! Я заставлю его отречься от своих слов! Иначе ему будет плохо! Король ходил по комнате, очень взволнованный. |
