Он сказал ей, что в Саффолке они будут вместе сидеть за столом во время трапезы. Этот милый старик Уолси предоставил ему свой дом в Йорке, который находится совсем рядом, он будет там жить и навещать ее в любое время без церемоний. Не кажется ли ей, что она слишком строго судила этого бедного старика?

Король был возбужден. Анна это поняла. И он это почувствовал.

– Возможно, я была слишком строга к нему, – согласилась она.

– Дорогая, я должен знать, что у тебя есть все, что ты хочешь. Ведь ты моя королева, а скоро будешь королевой Англии! – Он положил ей на плечи свои горячие руки. – Проси все, что тебе угодно, сердце мое!

– Я это знаю, – спокойно ответила она.

Оставшись одна в своей комнате, Анна посмотрела на себя в зеркало. Сердце ее сильно билось. «Чего ты испугалась, Анна Болейн? – спросила она себя, смотрясь в зеркало. – Боишься, что после сегодняшней ночи уже не сможешь сойти с этого пути? Почему тебе так страшно? Ты молода и прекрасна. Ты всех красивей, привлекательней и обаятельней. Разве это не так? Чего же ты боишься? Ничего! Ты решила стать королевой Англии, и ты будешь ею! Бояться нечего!»

Ее глаза горели на бледном лице, губы плотно сжаты. Она надела платье из черного бархата, оттенившее белизну ее бархатисто-нежной кожи.

Анна вышла к Генриху, и он чуть не потерял сознание от восторга. Она была оживлена. Ей льстил его восторг и поклонение.

Он повел ее к столу. Прекрасно вышколенные слуги, подав то либо иное блюдо, тут же исчезали. Эта трапеза вдвоем, к которой он тщательно готовился, доставляла ему наслаждение. Анна, поборовшая свое упрямство, была с ним нежна. Он был уверен, что она сдастся. Он так долго ждал этого, так часто видел это во сне. Но он был уверен, что реальность превзойдет все его мечты.

Он пытался рассказать ей о своих чувствах, о том, как сильно он изменился благодаря ее влиянию, как желает ее, как она не похожа на других женщин, как думы о ней скрашивали его жизнь. Он говорил, что никогда никого не любил, пока не узнал ее – он вообще не знал, что такое любовь. И это было правдой. В любви Генрих был прекрасен, ибо смирение, которое так не соответствовало его массивной фигуре с широкими плечами, делало его очаровательным. Его грубость сменилась нежностью, высокомерие – скромностью. Ее потянуло к нему. Она выпила больше, чем обычно, она больше не сдерживала себя, ибо верила в свои силы и в будущее.

Когда они встали из-за стола, Генрих сказал:

– Мне кажется, что сегодня ночью я буду счастливейшим человеком на земле!

Он испуганно ждал ее ответа, но она молчала. Он хотел что-то сказать, но не смог – отказал голос. Им руководило всего одно чувство – огромное желание овладеть этой женщиной.

Она лежала в кровати совершенно нагая. Увидев ее, Генрих не сказал ни слова, ибо его тело онемело на какое-то мгновение. Потом он бросился к ней и стал осыпать поцелуями ее великолепное тело.

А она думала: мне нечего бояться. Если он желал меня раньше, теперь это чувство удвоится. Он навалился на нее всей тушей, а она, чувствуя его радость, экстаз, удовлетворенно улыбалась, ибо знала, что теперь непременно доведет все до конца.

Король бормотал бессвязные слова любви, говорил о том, как хочет ее, как ему чудесно с ней.

– Такой женщины у меня никогда не было, моя Анна! Никогда. Клянусь тебе… Анна… Королева Анна… Моя королева…

Он лежал рядом с ней, этот великий человек, лицо его выражало безмятежность и счастье. И она подумала, что именно так он выглядел, когда был мальчиком. Грубые черты разгладились, смягчились, и она решила, что сможет, наверное, полюбить его. Она наклонилась к нему и поцеловала.