|
Ведь деньги для него – это все. Его дочь теперь – леди Анна Рочфорд, вот так, а брат ее Джордж в прекрасных отношениях с королем, чего нельзя сказать о его отношениях с женой, этой лицемеркой. Бедный Джордж! Жаль, что ему нельзя развестись с ней. Почему бы не найти принцессу, которую твой брат мог бы взять в жены, как ты думаешь, Анна? Конечно, ты – королева. Но принцесса прекрасно бы подошла твоему брату… Эти двое, Анна и Джордж, всегда будут вместе, что бы ни случилось. Хоть бы она послала за мной! Думаю, она сделала бы это, если бы знала, как мне хочется уехать отсюда. А что если послать гонца… Жизнь при дворе! Маскарады! Правда, я несколько стара для таких развлечений. Как было бы хорошо, если бы она приехала повидаться со мной в Ламберт. Посидели бы с ней в саду, она рассказала бы мне о короле… Моя внучка – королева Англии!
И герцогиня уснула, а Генри Мэнокс, как бы почувствовав это, обернулся и посмотрел на нее через плечо. – Вот так, – сказала Катерина. – Теперь лучше? Он подвинулся к ней поближе. – Великолепно! Щеки девушки зарделись от удовольствия, и он заметил, как нежна ее кожа, какие у нее длинные и светлые ресницы, как прекрасны темно-рыжие волосы, ниспадающие на лоб. Его привлекала ее молодость. Он еще никогда не занимался любовью с такой молоденькой девочкой. А она, несмотря на свою молодость, была уже вполне зрелой женщиной. – Я многих учил музыке, – прошептал он, – но никогда еще не получал от этого такого удовольствия! Герцогиня тихонько похрапывала. Катерина засмеялась. Генри тоже засмеялся, нагнулся к ней и поцеловал ее в кончик носа. Катерина почувствовала, что это ее возбуждает, главным образом потому, что происходит в присутствии герцогини. Мэнокс красив, считала она. У него такие черные и смелые глаза. Приятно, что ею восхищается человек, намного ее старше. Приятно, что он считает ее очаровательной, особенно после критики со стороны бабушки. – Я рада, что вы считаете меня хорошей ученицей. – Вы прекрасная ученица, и я тоже рад, что могу вас учить музыке. – Ее милость, моя бабушка, считает, что я дурочка. – Значит, это ее милость, ваша бабушка, дурочка! Катерина пожала плечами и засмеялась. – Выходит, сэр, вы не считаете меня глупой? – Конечно, нет. Вы еще очень молоды и вам следует многому поучиться. Герцогиня вдруг проснулась, и Катерина стала снова играть. – Ты стала играть лучше, – заметила герцогиня. – Верно, Мэнокс? – Да, ваша милость, значительно лучше. – Ты считаешь, что твоя ученица делает успехи? – Огромные успехи, мадам! – Я тоже так думаю. А теперь, Катерина, можешь идти. А ты, Мэнокс, останься. Мне нужно с тобой поговорить. Катерина ушла, а он остался, чтобы побеседовать с герцогиней. Они говорили о музыке, поскольку им больше не о чем было говорить. Но герцогине было все равно, о чем с ней беседуют молодые люди, лишь бы они что-то говорили и развлекали ее. Ей нравилась их молодость, их льстивые слова. И пока Мэнокс разговаривал с ней, она вспоминала о своей юности, потом представляла себе, что происходит сейчас при дворе, где царит ее самая очаровательная внучка. – Думаю, нужно ехать в Ламберт, – вдруг сказала она и отпустила Мэнокса. Катерина же отправилась в комнату, где жила. Там она увидела Изабел. – Как прошел урок? – спросила ее Изабел. – Очень хорошо! – Ты любишь музыку и получаешь от нее огромное удовольствие. Ты выглядишь сейчас так, как будто бы встречалась со своим возлюбленным, а не разучивала музыкальную пьесу! Они постоянно болтали о любви и возлюбленных. |
