Вернувшись с этой «весенней» прогулки, поморы долго отогревали ноги. Степан, ворча, возился у печки, очищая бороду от ледяных сосулек.

Федор от оленьей крови отказался, отказывался он и от сырого мяса. Остальные уничтожали оленину с завидным аппетитом. Особенным успехом пользовалась строганина — замороженное мясо, мелко наструганное ножом.

На следующий день Шарапов с Ваней отправились на поиски салаты для Федора.

С ними увязался и медвежонок. Смешно подбрасывая зад, он бежал впереди, часто останавливаясь, принюхиваясь к следам на снегу. Несколько раз подняв кверху мордочку, он пробовал нюхнуть что-то яркое, светлое, слепящее глаза и при этом чихал, мотал головой. Ведь с солнцем он по-настоящему знакомился впервые в жизни. Судя по его веселому настроению, оно ему понравилось. Он то и дело подбегал к лыжникам и порядком мешал им, путаясь под ногами.

Вероятно, чувствуя, как неприглядно он выглядит после зимы, проведенной в закопченной избе, мишка катался по снегу, стараясь отбелить свою шкуру, оставляя за собой грязные пятна.

Вот медвежонок остановился, уткнувшись носом в снег, он долго принюхивался к большим, совсем свежим следам, потом свернул в сторону. Охотники, увлекшись разговором, не заметили исчезновения медвежонка. А мишка уверенно бежал по следам, так знакомо и приятно пахнувшим Они привели его на припай. На льду следы пошли петлями и окончились площадкой, утоптанной большими лапами ошкуя. Как раз посредине ее, в небольшой лунке, темнела вода. Медвежонок, вытянув морду, вдыхал приятные запахи. Вот он остановился и замер, как почуявшая дичь охотничья собака.

Когда тюлень высовывает в такую отдушину морду, чтобы подышать воздухом, хозяин льдов — белый полярный медведь — хватает его мощной когтистой лапой и одним движением выволакивает на лед.

Полярный медведь проснулся и в маленьком мишке. Непреодолимая сила инстинкта заставила его забыть все и послала к тюленьей отдушине.

Обнаружив, наконец, отсутствие медвежонка, охотники решили вернуться. Вскоре мишкины следы высели их к морю.

Поморы сразу заметили забавную фигуру медвежонка настороже у продушины и решили подождать: посмотреть, что будет делать мишка дальше. Простояли они немало времени. Им уже надоело смотреть на маленького зверя, который терпеливо, не шелохнувшись, ждал.

Вдруг в темной лунке показалась круглая усатая голова. Она поднялась надо льдом и стала осматриваться. Мишка тут же цапнул голову лапой. Тюленья голова скрылась, а медвежонок, не удержавшись, плюхнулся в воду.

Охотников до слез насмешил позорный конец первой охоты их четвероногого спутника. Медвежонок от неожиданной ванны сразу опомнился и, выбравшись на лед, заковылял рысцой обратно, по своим следам. Мокрый, по-собачьи отряхиваясь на ходу, подбежал он к Ване, лег на спину и поднял кверху лапы, умильно поглядывая на мальчика.

Обласкав мишку, охотники снова тронулись в путь.

— А знаешь, Степан, — сказал задумчиво Ваня, — попробовать бы с мишкой выслеживать тюленей. Он нам, пожалуй, поможет находить отдушины под снегом.

Ну-к что ж, давай попробуем, попытка не пытка, — охотно согласился Шарапов. — Только, чур, пока не рассказывать об этом. А то, ежели ничего не выйдет, Федор засмеет нас с тобой.

По приметам, сделанным еще с осени, охотники быстро нашли место, где росла салата, разгребая лопаткой снег, они обнаружили еще одного грумантского зверя, маленькое беззащитное животное, кем не прочь поживиться почти все звери и птицы в Арктике.

— Смотри, Ваня, сколько здесь мышей! Это добыча для песца, его промысел, у этой мыши зимой копытца на лапах отрастают, чтобы удобнее ходы да норы в снегу копать, от песца хорониться да траву-пушицу искать. Травой зверек живет. Летом мыши рыжими бывают, с черной полоской на спинке, а зимой — совсем белые.

Копытная мышь живет под снегом большую часть года.