Торгун взглянул в верхние иллюминаторы «Со Гамайла». По пустоте скользили разомкнутым строем линкоры Белых Шрамов. Орудийные порты были открыты, а сверкающие пустотные щиты подняты.

– Почему не вызвали меня раньше?

Саньяса шагнул к линии станций сенсориума.

– Мы были заняты, мой хан.

В этот момент Торгун увидел три тела, лежащих лицом вниз среди многочисленных постов. Гул двигателя был натужным, приглушенное биение сердца корабля сбилось с ритма. Они уже потеряли свою позицию, оказавшись далеко впереди нее.

Торгун занял командный трон и подключился к бесчисленным системам данным, которые протекали по артериям судна.

– Мы над назначенной плоскостью. Снижайся.

Саньяса повернулся к командиру.

– Можешь попробовать.

– Ты что, не видишь схему ордера?

Саньяса не пошевелился.

– Увеличь масштаб.

Торгун помедлил, а затем подключил тактические гололиты, данные по системе, диагностические ретрансляторы. «Со Гамайл» находился близко к флагману, двигаясь по опасному курсу среди маневрирующих крупных кораблей. Транспортному судну следовало быть далеко в тылу.

Затем хан увидел показатели работы двигателя. Они значительно превосходили допустимые пределы. И продолжали быстро расти. Сгорало слишком много топлива, ослабляя защитную оболочку реактора.

– Если так пойдет дальше, мы потеряем герметичность, – сказал Торгун, понимая опасность. – Заглушите его.

– Не можем, – сказал Саньяса. – Цикл зашел слишком далеко.

В пустоте вырисовывался стройный, как у охотника силуэт самого могучего корабля флота – остроносой «Бури мечей». Она тяжело поворачивала, ее громадный лэнс дрожал едва сдерживаемыми энергиями.

– Уводи нас с этого курса, – сказал Торгун, выискивая другие варианты. – Спускайся ниже.

– Если бы было можно, – твердо ответил Саньяса, – уже бы сделали.

Непреклонный воин не пошевелился. Остальные легионеры – Хольян, Инчиг, Ам – стояли рядом, даже не пробуя найти решение.

«Буря мечей» приближалась.

– Они нас не подберут, – сказал Торгун, наконец, осознав, что произошло. – Не сейчас.

– Думаю, двигатели выйдут из строя через десять минут, – сказал Саньяса. – После этого мы – легкая мишень и гарантированные покойники.

Он был прав. «Со Гамайл» находился на самоубийственном курсе, за пределами дистанции прикрытия главными орудиями. Торгун видел первые вспышки отметок вражеских кораблей и догадывался, насколько быстро его судно окажется в сфере битвы. Если раньше сагьяр мазан были приговорены к довольно бесполезной роли, то сейчас шли навстречу неотвратимому самоубийству.

– Ты же видишь, выбора нет, – сказал Саньяса, очень стараясь не выглядеть чересчур настойчивым.

Торгун еще минуту сопротивлялся, выискивая другой способ. Он терпеть не мог, когда им манипулировали, особенно подчиненные. Хан уже принял решение и отдал приказы – сагьяр мазан не будут оспаривать распоряжение Шибана. Торгун не хотел делать то, в чем его обвинили. Не во второй раз.

Он ударил кулаком по подлокотнику трона. На кону стояли жизни более сотни воинов, каждый из которых был нужен и способен убивать во имя Хана. Они тысячу раз доказывали это. По справедливости они уже искупили вину.

«Буря мечей» почти закончила поворот, после которого ее могучие двигатели заработают на полную мощность, уводя вдаль.

Торгун снова поднялся с трона, метнув в Саньясу мрачный взгляд.

– Отдай приказ. Смертным отправляться к спасательным капсулам, воинам – к отсекам шаттлов. Выполнять незамедлительно.

Тут же заработали ревуны, словно давно ожидая команды.