За ним находилась материя преисподней, варп-пространство, которое Вейл называл стратум профундис, Пучина, Глубинный Варп.

Затем этот образ тоже исчез, отсеченный от смертного зрения свинцом, железом и древними символами, вырезанными техномантами Терры.

«Мы всегда знали, – подумал Хан. – Что для управления понадобятся символы и тайные знания. Как же легко удалось забыть, притвориться, что ничего этого нет. И это стало первой ошибкой».

Сигналом о первом прорыве корпуса стал резкий рывок на правый борт – на такой сильный толчок варп-турбулентность была не способна.

Джагатай взглянул на тактические экраны. Перед ним на той же безумной скорости мчался в сомкнутом строю его флот. Хроносы дребезжали, показатели сенсоров вращались, измерители скорости плавились и взрывались. На мерцающих авгурных экранах примарх увидел, что корабли III Легиона последовали за ними и пересекли границу портала. Пылающие остовы летели в кинетическом потоке, группируясь близко к плазменным следам «Копья Небес».

На мостике находилось девять грозовых пророков и чародей Арвида. Они прервали свои считывающие варп ритуалы. Самый могучий после Есугэя Наранбаатар – немолодой воин в покрытом рунами доспехе и с посохом из резного эбенового дерева – взглянул на высокий потолок мостика. Обнаженное лицо вдруг напряглось.

Раздался шум, как будто по ржавому железу скребли стальными шипами. Весь сводчатый мостик огласился громким лязгом.

Хану были знакомы эти звуки. Он присутствовали в его снах из далекого прошлого – далекие вихри льда и пламени, предшествующие его первому настоящему воспоминанию на Чогорисе.

Тогда они тоже пытались прорваться в мир живых.

– Внимание! – выкрикнул примарх, шагнув к краю командной платформы. Головы всех присутствующих на мостике – слуг на навигационных постах, офицеров в белых мундирах, легионеров, стоящих на каждом пересечении и каждой платформе, пророков с их цепями из костей и посохами с конским волосом – поднялись. – Сейчас мы в царстве богов. Это их обитель, где они не потерпят присутствия смертных.

Корпус корабля снова задрожал, раскалываемый тяжелыми ударами снаружи. Адамантий не трескался, ведь обитатели эмпиреев боролись не с физическими оковами материи, но психическими барьерами техноколдовства, которые защищали корабль.

– Они идут, жаждущие больше крови, – сказал подчиненным Хан. – Но мы достаточно ее пролили, а другие истекли ею, чтобы привести нас сюда, а значит, боги больше ничего не получат.

Появился первый коготь. Мерцая, как гололит, он пробил внутреннюю крышу. По всему мостику растекся едкий смрад безумного аромата, за которым последовали долгие визги иного мира.

Хан обнажил тальвар. По всему мостику воины взялись за клинки. Варп-ставни стучали, а варп-двигатели выли.

– Они хотят уничтожить нас, потому что мы ведем остальных! – закричал Хан, шагнув к Арвиде. – Мы не должны пасть!

Прорвались новые когти. Эфирные вопли достигли предела. Сквозь живой металл проникли шипастые хлысты, извиваясь, как разумные существа, а внутренние защитные слои мостика лопнули, разрушая последние элементы поля Геллера.

– И вот мы здесь! – заревел Хан, непреклонный перед собирающимся роем. – В этом самом месте! Мы – Талскар, Сыны Чогориса, и это последнее испытание!

И в этот момент с воплями и завываниями на мостик ворвались вестники великого ужаса – с тонкими конечностями, крючковатыми руками, рогатыми головами, раздвоенными копытами. Просачиваясь, словно жидкость из внутреннего корпуса.

– До конца времен! – прогремел Хан, готовясь встретить их. – Мы отвергаем тьму!

Ему ответили радостные и яростные крики всех без исключения смертных.