Илья, наконец, оторвала взгляд от его глаз, качая головой.

– Ты не видишь, как вы изменились. Вы привыкли восхвалять вашу сильную сторону – ухрах, уцах. Отступи, затем возвращайся. Но я больше не слышу этих слов.

Шибан узнал хорчинские слова, странно звучащие из уст терранки. Он очень давно не произносил их сам.

– Эти слова из другой эпохи.

– Ты все время говоришь мне об этом, но я больше не верю тебе. Ты наслаждаешься этим. Ты видишь, как война губит все, что вы создали, и часть тебя стремится к тому же. Я вижу это, когда вы отправляетесь в битву. Это более легкий путь, Шибан-хан. Я видела смертных, поддавшихся ему, но вред, который вы можете нанести, значительнее.

Она подошла к нему, положив дрожащую руку на его руку.

– Вспомни себя. Еще не все погибло. Если Терра в безопасности, Империум можно восстановить. Шторма можно обойти. Мы должны быть там.

Она и в самом деле верила в это. Глядя на нее, Шибан не знал, что сказать. Он мог рассказать ей, что было для него очевидным долгое время. Что все это погибло, та благородная мечта, о которой грезили другие люди, была уничтожена, обнажив кошмар. Более того, воины орду не были причастны к этой мечте, в которой им с самого начала едва ли было место.

Воин мягко убрал руку женщины.

– Я сделаю то, что он прикажет, – сказал он.

– Но каким будет твой совет? Повлияло ли на него хоть что-то из сказанного мной.

Илья должна была понять, что слишком поздно, но ему не хотелось причинить ей больше боли, чем уже сделала правда.

– Я не даю обещаний, сы, – сказал Шибан, отвернувшись.

Вон Калда прислушался к гулу двигателей «Гордого сердца». Он прижал пальцы к столу и почувствовал, как по руке расходятся вибрации.

– Ты слышишь это? – прошептал он, наклонив голову к массе из плоти и сухожилий. – Слышишь этот звук?

Вряд ли. У привязанного к медицинскому стенду существа больше не было ни ушей, ни глаз, ни губ. Его лицо, которое некогда принадлежало смертному человеку, было покрыто окровавленной проволокой и красными отверстиями для ввода повышающих чувствительность устройств.

Вон Калда погладил закованными в железо пальцами дрожащую грудную клетку.

– Мы вернулись в варп. Вот, что он мне говорит. У лорда-командора есть добыча.

Апотекарий потянулся за скальпелем. Вокруг операционного стола в идеальной тишине работали слуги. У них были самые разные лица – безволосые, с решеткой вместо ртов, железными масками с блестящими многофасетными глазами, трансплантированными ртами зверей или же гладкие и пустые, как яичная скорлупа.

Вон Калда опустил имплантат в приемник, и к фиксаторам протянулись фидерные провода, напоминающие паучьи ножки. В момент, когда иглы были готовы скользнуть под кожу, он услышал тихий стук сапог силового доспеха.

Он поднял голову. В апотекарион вошел Коненос.

– Чем могу помочь, брат? – спросил Вон Калда, удерживая имплантат.

– После того, как закончишь. Не отвлекайся.

Вон Калда раздраженно втянул воздух. Впереди были многие часы работы. Захваченных смертных V Легиона было непросто сломать, а состав их крови немного отличался от кемошийской. Многие скончались до того, как были улучшены, поэтому еще многое предстояло изучить, чтобы дать Эйдолону новые партии матросов, в которых он нуждался.

Имплант скользнул в пустую глазницу, плотно прижавшись к кости. Пациент задергался в оковах, наверняка от боли, но у него больше не было голосовых связок, чтобы закричать. Вон Калда закончил операцию, вытерев кровь с аккуратного разреза. Затем наложил микрошвы.

Вон Калда снова выпрямился, положив инструменты на поднос.

– Следите за жизненными показателями, – сказал он ближайшему слуге. – Не позволяйте этому умереть.