— У нас отличный отряд наемников, — заметил Николас. — Но сомневаюсь, что капитан Асторре в одиночку сумеет удержать турков. Разумеется, если вас интересует именно это?

— Меня? — переспросил грек. — Мне это безразлично. Я лишь указываю на открывающиеся возможности. Венеция держит в Трапезунде собственных наемников для защиты своих торговцев. Стража имеется и у генуэзцев. Вероятно, нужда в них так никогда и не возникнет. Султан желает торговать, а оттоманские войска не любят воевать в горах. Нет, я толкую лишь о деловых возможностях. Разумеется, если вы попросите своего капитана Асторре сопровождать вас, то его встретят с распростертыми объятиями. Император способен проявить большую щедрость. Но все же мы ведем речь лишь о торговле. О торговле и о деньгах.

И вновь Марианна почувствовала, что Николас отмалчивается.

— И о каких же делах? — уточнила она.

При свете ламп глаза грека несколько смягчились.

— Этой зимой, монна Марианна, посланцы с Востока должны прибыть в Италию, с просьбой помочь им изгнать неверных. Среди них будет и венецианский торговец Михаил Алигьери… поэт Данте был одним из его предков. Он живет в Трапезунде и говорит от лица императора Давида. Будучи в Италии, помимо прочих забот, он также намерен подыскать флорентийского торгового представителя для Трапезунда.

— Своя фактория на Черном море? Тогда Флоренция предпочтет, чтобы ею заправляли Медичи.

Грек улыбнулся.

— Но то, что предлагает Флоренция, может не устроить Трапезунд и императора Он чувствует угрозу со стороны Константинополя. Султан Мехмет выразил недоверие генуэзцам. Стало быть, император Давид вполне может настоять на том, чтобы Флоренция назначила представителя по его собственному выбору: компанию, к которой благоволят как Медичи, так и Венеция; компанию, у которой уже имеется небольшое собственное войско. В Трапезунде оно окажется бесценным приобретением для торговцев и для императорской семьи. И это найдет отражение в предложенной оплате.

Поглаживая бороду, он внимательно наблюдал за ними.

— Не сомневаюсь, что вас ждет успех в миланских войнах. Возможно, вы обязаны тамошнему герцогу куда большим, чем я могу предполагать. Так что я хочу всего лишь сообщить, друзья мои, что трапезундский контракт может принадлежать вам, если пожелаете. А также доля — возможно, крупная доля — а, возможно, однажды и монополия — на всю торговлю шелком с Востока.

Она слышала звук дыхания — ее собственного. Николас застыл в неподвижности, с глазами, круглыми, как две монеты, и словно бы вообще перестал дышать. Как-то раз он обмолвился ей о подобной возможности. Тогда это казалось мечтой, далекой грезой, и в ту пору он прочил Юлиуса на место главы этой ветви компании. Именно стряпчий должен был отправиться в Рим, затем в Венецию и наконец, дальше, через Константинополь, на берега Черного моря.

Но теперь шла речь не о Юлиусе. Шла речь о нем самом.

Молчание затягивалось, и вот Николас опустил глаза.

— Я понимаю. Надеюсь, вы не ждете от нас ответа прямо сейчас. Нам нужно узнать все подробности. Но я буду в Италии в ноябре. По меньшей мере, я увижусь с мессером Алигьери, если только…

Она ощутила на себе его взгляд и обернулась к Николасу.

— У меня нет возражений.

— Тогда, — объявил грек, — я позову наших друзей, и мы вместе выпьем вина. Без всяких обязательств, разумеется. Венеция, Флоренция и Генуя. Турки сводят вместе самых разных людей, но именно так порой рождаются торговые империи.

Он ловко поднялся на ноги, невзирая на слабую качку.