– Мария,- начал он,- я рассказывал тебе про бабочку?

– Ты никогда не рассказывал много,- ответил ее голос- И ничего о себе.

– Верно. Я рассказал Питеру,- согласился он.- Но я и ему всего не рассказал. Сейчас расскажу тебе.

И он рассказал ей. О бабочке, и об отце и сыне алаагах, и о человеке из Аалборга в Дании, которого подвесили на крючьях. Он рассказал ей об этом все, включая то, как выпил нелегальный самогон, как дрался с бродягами и нацарапал изображение Пилигрима на стене под крючьями, на которых висело мертвое тело.

Она молчала. Он рассказал ей о том, как, находясь в миланском штабе, увидел ее в тот первый раз через видовой экран. Он рассказал ей о том, как потом вышел и сделал из себя приманку для отвлечения алаагов, и о разговоре Лаа Эхона с Отах Оном о ней.

– …Все началось с того первого раза, когда я увидел тебя через видовой экран,- сказал он.- Я не мог допустить, чтобы ты осталась у них. Позже я стал думать о том, что такое опять может с тобой произойти, когда меня не будет рядом, чтобы помочь; и я решил, что должен вызволить тебя оттуда в какое-то более безопасное место. Я решил, что для тебя единственный способ спастись - это оказаться под защитой Лит Ахна и моей, и единственный путь сделать это - включить тебя в корпус и купить твою безопасность путем сдачи алаагам людей из Сопротивления, которых я мог бы найти с твоей помощью. Я хотел сказать, будто именно ты была одной из них, помогла мне в их поиске. Это был всего лишь способ решения проблемы. Потом я понял, что люблю тебя, и понял, что значит предать людей, которых знаешь. Только теперь это дело с Пилигримом вышло из-под контроля, и нет способа остановить то, что я начал. Это все ложь, Мария, и всегда было ложью. Те средства, которые, как я говорил, могут сработать против алаагов, не сработают; и я знал это с самого начала. Он умолк.

– Повтори это.- Ее голос шел к нему из темноты.

– Повторить? - Он вглядывался в полумрак.

– Ты никогда до сих пор не говорил, что любишь меня. Хочу услышать эти слова еще раз.

– Я люблю тебя,- произнес он.

– И я тебя люблю,- ответила она.

– Ты что - не понимаешь о чем я говорю? - Ему нужен был свет, чтобы разглядеть ее лицо, и в то же время он был рад, что света нет и она не увидит его.- Я предатель, Мария. Я шпион. И я трус. У меня никогда не было смелости, как у всех тех, кто пошел в Сопротивление, зная, что рискует жизнью. Во мне есть все то, о чем подозревали люди вроде Джорджа. Я делал все это для себя, только чтобы ты была со мной в безопасности. Чтобы добиться этого, я собирался сдать твоих друзей алаагам и на милость Внутренней охраны.

– Нет,- сказала Мария.- Ты бы не сделал такого.

– Сделал бы!

– Но сейчас ты этого не делаешь,- сказала Мария.- Разве ты не понимаешь, что, рассказывая мне все, ты делаешь это невыполнимым?

Ему это не приходило в голову. Но разве это имело сейчас значение?

– Неужели ты не понимаешь? - сказал он.- Как бы то ни было, разницы никакой, потому что дело Пилигрима вышло из-под контроля. Теперь это сокрушительная сила. Я не могу его остановить. А все они абсолютно уверены в сказанном мною: если весь мир поднимется против алаагов, то алааги отступятся и уйдут прочь, оставив нашу планету в покое. Но это неправда; и я знал, что это ложь, с самого начала. Только сейчас никто не в силах это остановить - даже я.

– Ты уверен? - спросила Мария.

– Конечно, уверен. Алаагский образ мышления никогда не даст им уступить любому давлению со стороны зверей, какими они нас считают. Они бы скорее умерли - но им нет необходимости умирать. Умирать будем мы. Весь мир будет испепелен вместе с человеческой расой.

– Тогда должно быть другое решение.