Он остановился, еще более изможденный, чем прежде.

– Хорошо,- сказал Питер. Жесткость плотно сжатых губ и решительной челюсти пропали. Выражение вдруг постаревшего лица стало обескураженным.- Ладно, ладно. Если ты так говоришь. Но черт возьми! Что с тобой поделаешь, Шейн?

Шейн почувствовал внезапный приступ отвращения к себе. Вслед за этим он испытал то же чувство, которое возникло у него к Сильви Онджин в Доме Оружия, после первоначального раздражения, вызванного ее появлением в его комнате, когда он вернулся из Милана. Сейчас он перевел взгляд с Питера на Марию, заметив, что выражения на их лицах были весьма схожими, а они посмотрели на него.

– Господи! - тихо произнес он.- Вы действительно верите в меня - вы оба!

В комнате на минуту наступила странная тишина.

– Что еще нам остается делать, Шейн? - спросила Мария.

– Верно,- согласился Питер.- Ты ведь не оставляешь нам другого выбора.

– Думаю, да,- сказал Шейн. Он не мог заставить себя оторвать от них взгляд, как будто никогда не видел их раньше.- Но понимаете, до… до недавнего времени я по-настоящему не верил в себя.

Питер изумленно посмотрел на него. А Мария улыбнулась.

– А теперь веришь,- произнесла она так тихо, будто говорила сама с собой.

– Что с тобой случилось? - гневно спросил Питер.- Ты думал, все, о чем мы говорили,- просто болтовня? Что все слова о людях, надевающих плащи и берущих в руки посохи были… Господи! Ты сомневался даже по поводу профессионалов, формирующих Организацию, и по поводу всего, что я тебе о них рассказывал!

– Да,- признался Шейн,- думаю, да. Но самое главное то, что я не верил в Пилигрима,- поэтому мне трудно было поверить, что люди реагируют на него так, как ты об этом рассказывал. Я даже не поверил, когда сам увидел их в плащах. И продолжал считать, что у всех них не может не быть персональных эгоистичных причин делать то, что они делали.

– Почему, ради всего святого? - спросил Питер.

– Потому что, понимаешь ли,- сказал Шейн,- я не Пилигрим. Я просто телесная оболочка, которой пользуется Пилигрим - настоящий Пилигрим. На самом деле Пилигрим - нечто совершенно нематериальное, существующее только в сознании верящих в него людей, и чем сильней вера, тем более могуществен Пилигрим.

Он вдруг смолк и уставился на них.

– Бог мой,- произнес он,- вот оно что. Все это время мое подсознание реагировало правильно, а я этого не знал. Разумеется, в этом их слепота, их уязвимость. У них нет Пилигрима - я хочу сказать, у них нет настоящего Пилигрима - о котором я говорю.

Питер и Мария во все глаза смотрели на него.

– Хорошо,- наконец произнес Питер.- Предположим, в этом есть хоть какой-то смысл - что все это значит, по-твоему? И во всяком случае объясни, почему ты так радуешься своему выводу?

– Ты что - не понимаешь, что это значит? - спросил Шейн.- Это значит, они слепы в этой области - им чего-то не хватает именно в этой области. У них нет ничего, чтобы управлять Пилигримом; и мое подсознание знало это все время - подсознание всех нас знало,- вот почему мы делали то, что делали. Алааги и вправду не понимают, зачем мы ставим на зданиях один и тот же знак. Разве не понимаешь? Вселенная, как они ее видят, не содержит в себе ничего вроде Пилигрима - для них он не существует.

– Но ты существуешь,- сказал Питер.

– Но я же объяснял вам - я не Пилигрим. Да, я его часть. Но Пилигрим - и ты, Мария, и ты Питер, и Иоганн, и даже Джордж Маротта, и все люди из Сопротивления, и все люди из твоей Организации, и еще миллионы и миллиарды. Он - это все люди!

Они оба наблюдали за ним.

– Какая нам от этого польза? - спросил Питер.

– Польза самая прямая! -сказал Шейн.