Услышав перевод, стражники повиновались. Доктор Хюйгенс один вышел во двор, держа в руках дубинку и скальпель. Пес присел и поджал хвост.

— Господи, прости меня, — прошептал Хюйгенс.

Один сильный удар по черепу, и собака упала замертво; несколько быстрых надрезов скальпелем, и у него в руках оказалась длинная белая вена, по которой бежала теплая кровь. Он быстро вернулся в кабинет и промыл вену в ведре с водой.

— Сядьте на стол, — сказал он Нирину, — и закатайте рукав; я перелью немного вашей крови сыну.

Встревоженный Нирин сделал, однако, то, что сказал ему переводчик. Хюйгенс достал из своего набора инструментов две канюли: крошечные серебряные трубки — у каждой один конец был сужен, а другой срезан под углом и заточен. Он молился, чтобы операция прошла успешно. Переливание донорской крови пострадавшему от ближайшего родственника увеличивало шансы на успех, но если одни пациенты выздоравливали и процветали, другие умирали.

Хюйгенс помял пальцами холодную, безжизненную руку юноши и нашел вену. Когда он проткнул ее канюлей, молодой человек даже не дернулся. Хюйгенс повернулся к Нирину.

Офицер смело протянул свою руку. Он поморщился, когда канюля вошла в его тело; через нее засочилась кровь. Хюйгенс надел один конец мягкой собачьей вены на выступающую суженную часть канюли. Другой конец присоединил к канюле, торчавшей из руки юноши.

— Разожмите и сожмите кулак. — Он показал Нирину, как это делается.

Собачья вена стала красной, когда по ней побежала кровь. Со двора доносились голоса стражников. Они вышли, чтобы спрятать труп собаки — еще одна из многих дэсимских тайн. Хирургическая операция проходила в напряженном молчании. Нирин смотрел на лицо сына. Хюйгенс почувствовал, что пульс на шее юноши становится все отчетливее. Кожа приобрела нормальный цвет; глаза открылись.

— Отец, — прошептал он.

Жесткие черты лица Нирина смягчились; он прикоснулся к щеке сына. Переводчик захлопал в ладоши. В это мгновение Хюйгенс испытал восторг, который всегда охватывал его, когда удавалось спасти чью-то жизнь.

Затем страх и подавленное настроение вернулись. Даже медицинские чудеса не могли возместить то, чего он лишился, поступив в Ост-Индскую компанию. Смерть Спаена не вернет того, что ушло навсегда, не уменьшит ненависть, которую Хюйгенс по-прежнему питал к нему. Если следователь Сано узнает правду о Хюйгенсе, он больше не станет искать убийцу Яна Спаена.

Глава 27

Задернутый завесой дождя пейзаж Нагасаки окружал Хирату, когда он шел по мокрым улицам, по грязным переулкам, спускался по скользким ступеням. Замерзший и уставший, он мечтал о горячей ванне, еде и постели. Но у него не было денег, и ему приходилось все время идти, чтобы его не схватили солдаты, которые продолжали прочесывать город, разыскивая Хирату, несмотря на угрозу войны.

Прошлой ночью, охотясь на контрабандистов, он услышал шум в бухте и вернулся как раз в тот момент, когда полиция арестовала Сано и Киёси. Потом портовые полицейские погнались за ним. Позже к погоне присоединились другие солдаты. Всю ночь Хирата бегал по лесам, взбирался на горы, ползал по полям, переправлялся через речки, пытаясь скрыться. Если его поймают, кто спасет Сано? К рассвету изможденный до крайности, Хирата передохнул час на дереве. Но сон не принес успокоения, так как ему снились его бывший наставник, засада в чайном домике и его трусливое бегство, после которого он получил второй шанс доказать, что достоин быть самураем.

Хирата пробрался в город сразу после того, как открылись ворота. Теперь Хирата радовался тому, что на нем одежда, в которой он чувствовал себя удобнее всего: его старая форма досина, состоящая из короткого кимоно, узких хлопчатобумажных штанов, соломенной шляпы, короткого меча и дзиттэ.