Пен-Эврит поклонился.

— Прошу меня извинить, Корвал, и вы, сударыня.

Едва он успел пройти три шага, как леди йо-Ланна потребовала его правую руку для Делма Биндана. Сама леди завладела рукой Лен Сара Анабы, которому весьма благоволила.

Даав повернулся к своей нареченной — и замер, не закончив поклона. Его поразило, как напряглись мышцы у ее глаз.

— Я вас обидел? — импульсивно спросил он, не успев оценить уместность своего вопроса — которая определенно была сомнительной.

Что еще хуже, он задал его в модальности пилотов, которую использовали они с пен-Эвритом, что было для высокого лиадийского максимальным приближением к товарищеской модальности. А ведь она даже не давала ему разрешения называть ее по имени!

Самив вздохнула, и на ее лице он прочел не столько гнев, сколько недоумение.

— Никаких обид, — отозвалась она, хотя бы приняв предложенную им модальность пилотов. — Но вы не могли не знать, что этот удар предназначался мне. Не понимаю, почему вы его приняли.

Даав поднял бровь.

— А я должен был допустить, чтобы мою будущую жену обижали?

Ее лицо разгладилось, словно его ответ послужил подтверждением того мнения, которое она о нем составила — и которого не выдавала.

— О, полезно узнать, — пробормотала она все в той же модальности пилотов. — Оказывается, сейчас мне отведено место среди имущества Дракона!

Он считал себя хорошо защищенным от всех игроков на поле лиадийского светского общества, но выпад оказался хитроумным и задел за живое. Даав перевел дыхание и увидел, что Самив тел-Изак поспешно подняла руку, а в ее широко распахнувшихся глазах появилось нечто очень похожее на страх.

— Прошу прощения. Тут не было желания оскорбить — только понять, что от меня потребуется, помимо оговоренного в контракте. Они остались в гостиной одни. Если они в ближайше время не явятся в столовую, все расписание вечера будет нарушено, а гости начнут смаковать скандал.

— Мною двигало, — сказал он, стараясь говорить как можно мягче, — желание уберечь вас от огорчения. Вы — гостья моем доме, и я был в состоянии оградить вас от невежливость пен-Эврита. Что до требований к вам — то они ограничатся только контрактом, если вы того желаете, леди. Но я почел бы за честь, если бы мы стали друзьями.

— Друзьями. — Судя по тому, каким непонимающим оставался ее взгляд, он с тем же успехом мог говорить на языке шатра своей бабки. Она огляделась, по-видимому, только теперь заметив, что они остались одни. — Мы отстали.

— Совершенно верно. — Он осторожно перевел дыхание. — Самив.

Она изумленно подняла голову.

— Мое имя — Даав, — сообщил он ей и подал руку. После секундного колебания, чуть склонив голову, она положила пальцы на его рукав.

— Трудно привыкнуть, — пробормотала она, — что дружба может считаться фактором брака. Дружба… для товарищей по команде, пилот. Я уверена, что вы меня понимаете.

— Безусловно, — заверил он ее, направляясь к двери. — Но, возможно, мы могли бы считаться… членами одной команды. И даже — пилотами одной смены.

Она молчала все время, пока они шли по коридору. Уже на пороге столовой она подняла голову и посмотрела прямо ему в глаза.

— Такое отношение представляется вполне возможным для разведчика, — медленно проговорила она, — но… менее открытым умам оно дается… не без труда.

Она не сказала, что не станет пробовать — хотя было совершенно очевидно, что не станет, поскольку ей удалось так долго выживать в обществе, где малейшее проявление слабости провоцировало атаку.

Однако Самив сидела рядом с ним за столом и разговаривала непринужденно, с гораздо меньшей сдержанностью, чем раньше, и Даав позволил себе надеяться, что она все-таки попытается относиться к нему больше как к пилоту и меньше — как к Дракону.