Двойная радуга лампочек вспыхивала и переливалась над тротуаром, словно золотая лента. Кругом оказалось неприятно много народа. Большинство были в накидках и вечерних костюмах, их элегантные фигуры были украшены целыми созвездьями ювелирных украшений. Другие были одеты более просто. Кое-где мелькали кожанки разведчиков — такие же, как та, что была надета на стоявшей перед ней девушке.

— Порт Чонселты, — терпеливо сказала Рема, по-прежнему настаивая на товарищеской модальности. — Это — новый игорный дом, казино Квенпалта. Мы все пришли на него посмотреть — и, похоже, то же самое сделала половина Солсинтры, судя по толпам.

Порт Чонселты. Боги, она пересекла весь город, пройдя через складские кварталы, незаметно для себя прошла в ворота, а потом отмерила еще почти такое же расстояние. Сейчас должно быть… должно быть…

— Время! — спросила она с новой тревогой. — Сколько сейчас времени?

— Местная полночь — или около того, — ответила Рема. Она сделала полшага к Эллиане. — Прошу меня простить, математик. Вам явно нездоровится. Позвольте мне вызвать ваших родных.

— Нет!

Она вскинула руку в решительном протесте. Взгляд Ремы последовал за ее движением, зацепился за что-то — и поспешно скользнул в сторону.

Изумленная Эллиана посмотрела на свою руку. Браслет из синяков, охватывавший ее запястье, стал желто-зеленым и неприятно выделялся в ярком свете.

— Возможно, — мягко спросила разведчик, — есть какое-то место, где вы предпочли бы провести ночь. Возможно, есть какой-то… друг, в чьем обществе вам было бы спокойно. Я готова охотно проводить вас, математик, если только вы скажете мне, куда направляетесь.

У нее вдруг защипало от слез глаза — а она-то считала, что давно разучилась плакать!

— Вы очень добры, — пробормотала она совершенно искренне, хоть и не посмела разрешить себе перейти на товарищескую модальность. — Вам не нужно обо мне беспокоиться. Я просто зашла дальше, чем собиралась, и потеряла счет времени.

— Понимаю, — очень серьезно отозвалась Рема.

Она колебалась, видимо, собираясь сказать еще что-то.

— О, ради космоса! — произнес раздраженный голос, явно принадлежавший Вар Мону. — Если ты собираешься всю ночь стоять в этом проклятущем тумане…

Он заморгал, остановившись у Ремы за спиной.

— Математик Кэйлон! Добрый вечер, сударыня. Вы пришли сорвать банк?

— Сорвать банк? — тупо повторила она, гадая, как можно будет объяснить свой поздний приход, когда Ран Элд уже и без того зорко наблюдает за ней, выискивая возможность причинить ей боль.

— Ну конечно! Разве вы не учили нас, что в азартных играх не властвует случайность? Для каждой игры существуют закономерности, которые можно определить и использовать в соответствии с законами математики. Ты же помнишь ту лекцию, Рема! Я уверен, что помнишь.

— Помню, — коротко бросила его спутница, не удостаивая его взглядом. — Математик, пожалуйста. Вам явно очень нездоровится. Позвольте той, кто питает к вам высочайшее уважение, предложить вам помощь.

— Нездоровится? — Сверкающие глаза Вар Мона скользнули по лицу Эллианы, после чего он уверенно ткнул Рему в плечо указательным пальцем. — Она промокла, и только. И кто угодно вымокнет, стоя в этом дурацком тумане. Если уж на то пошло, я и сам начал промокать. Рюмочка бренди все поправит.

Он махнул рукой в сторону золотистого тротуара и каскада разноцветных ступенек, которые вели к широким эбеново-черным дверям.

— Ближайший источник бренди находится прямо здесь. Не говоря уже об укрытии от непогоды. За нашим столом найдется место для математика.