Она вздохнула.

— Твоя бабка, которая, конечно, в тот момент была Делмом, находила его совершенно безобидным. Он, в свою очередь, обращался с ней крайне уважительно и отзывался о ней очень высоко, так что он отнюдь не был лишен должных взглядов, как некоторые склонны думать о разведчиках.

— И в то же время вы не отрицаете, что он, как и все разведчики, держался странно, — сказал Ран Элд.

— Да, — ответила Бирин, хмурясь своим мыслям, — да, сын мой, я не могу отрицать того, что он был очень не похож на всех. В тот момент я подозревала, что он надо мной подсмеивается. Однако со временем я поняла, что большая часть его странностей должна быть отнесена на счет его подготовки.

Тем, кто берет на себя полные опасностей обязанности разведчика, приходится пройти интенсивное и очень специализированное обучение, которое помогает им выжить в огромной вселенной. Приходится сожалеть о том, что достижение успехов в этом обучении делает человека… другим.

Я слышала даже, будто разведчики — не лиадийцы, что, конечно, чепуха. По моему мнению, разведчики отягощены пониманием, которое охватывает не только Лиад, но и всю вселенную. — Она потянулась за вином. — Думаю, что это понимание навсегда отделяет их от тех, кто не видит дальше Лиад.

— Тогда вы видите в разведчиках героизм, не так ли, сударыня?

В голосе Сайнит ясно прозвучал смех, и Бирин нахмурилась на нее.

— Я вижу в разведчиках непохожесть, — строго проговорила она. — И, возможно, одиночество. Допускаю, что у них можно чему-то научиться, если человек обладает способностью это сделать. Не все способны — и в этом нет ничего позорного. Нет ничего позорного и в том, что у человека есть подобная способность.

Она перевела взгляд на Ран Элда, который сидел напротив нее, являя собой воплощенное внимание.

— Я не вижу ничего плохого в общении с разведчиками.

Он вежливо склонил голову. Удовлетворенная его реакцией, Бирин снова занялась супом.

Тишину нарушил звук отодвигаемого от стола стула. Эллиана встала и поклонилась матери.

— Если вы не возражаете, сударыня. Мне нужно проверять работы студентов.

Бирин взмахнула рукой.

— Конечно. Доброго тебе вечера, дочь.

— Доброго вечера, — прошептала девушка и придвинула свой стул к столу, оставив нетронутую тарелку с едой и пустую чайную чашку.

У двери столовой она остановилась и повернулась, протянув вперед руку. Серебряное кольцо, принадлежавшее ее бабке, поймало свет — и тут же потеряло.

— Пожалуйста, сударыня, скажите, — взволнованно спросила она. — Что с ним стало?

Бирин подняла голову, хмуря лоб.

— С кем?

— С моим… моим отцом.

— Дитя, откуда мне знать, что с ним стало? В последний раз я виделась с ним двадцать семь лет назад, когда мы подписали соглашение об окончании контракта.

— О! — Плечи под широкой, как кокон, рубашкой поникли. — Конечно. Доброго вам вечера, сударыня.

— Доброго вечера, Эллиана, — сладко пожелал ей Ран Элд — но в дверях уже никого не было.

— Что он сделал? — Вар Мон воззрился на своего чалекет с откровенным недоверием. — Ты с ума сошел?

— Я — нет, но милорд чел-Мара — определенно сошел! — расхохотался Лин Ден. Он бросился на шею своему чалекет и поцеловал его в щеку. — Давай радоваться, милый: мне теперь не придется вступать в ряды земных наемников!

— Можно подумать, тебя бы приняли, — ворчливо отозвался Вар Мон.